маленьким капризам, что в скором времени потеряли осторожность и были пойманы с поличным аудиторской комиссией. По другой… Что ж, по другой причиной стало коллективное обращение почтенных теософов к руководству: некоторые уроки, которые вы давали их детям, показались им несколько предосудительными и лежащими вне плоскости оккультных наук. Особенно это, кажется, касалось юных мальчиков…

– Мистер Лайвстоун, – процедил Ледбитер, – вы можете упражнять свою фантазию, обсчитывая покупателей в своей дрянной лавчонке, заскорузлой от жира, но я попросил бы избавить меня от подобных обвинений!

Приподнявшись над столом, он сделался высоким, как башня Тауэра, кроме того его опасно потемневшие глаза своим цветом все больше напоминали грозовое небо. Лэйд сделал успокаивающий жест рукой.

– Не беспокойтесь, я не собираюсь копаться в вашем грязном белье, старина. Просто вкратце описываю вехи вашей биографии, чтобы почтенное общество, собравшееся здесь, знало, с кем имеет дело. Итак, будучи изгнанным из Теософского общества, вы устремились прочь из Англии: слухи, стелящиеся по пятам, быстро сделали из вас персону нон грата во всех известных масонских ложах, университетах, оккультных кружках и салонах. И вы хотели подыскать какое-нибудь местечко, куда еще не добрались кривотолки, – быть может, какой-нибудь провинциальный островок на задворках мироздания, где сильны британские традиции, а существование легко и необременительно… Британская Полинезия с радостью распахнула вам объятья. А вы слишком поздно сообразили, что объятия эти куда более цепкие, чем у любой из тварей, которых вы только могли представить в своих самых страшных эзотерических странствиях. Остров дал вам силу, но посадил на цепь – как и всех нас. Превратил в свою игрушку, что-то среднее между куклой для битья и каминной фигуркой. Тут-то, надо думать, вас и подцепил папаша Вудман, бессменный владыка Герметического Ордена Золотой Зари. О, он всегда благоволил оккультистам, охотно рекрутируя их для своей маленькой церкви. Он обольстил вас, вручил патент и какую-то там степень посвящения, а большего вам и не требовалось. Ах да, еще эта ваша роскошная борода… Я уже говорил, что она необычайно вам идет? Неудивительно, что вы предпочитаете хорошо обставленные гостиные, Ледбитер. В грязных закоулках Шипси, в сырых бараках Скрэпси и на пропитанных солью ветреных пристанях Клифа она быстро растеряла бы свой лоск и пришла в полную негодность…

– Вы свинья, Лайвстоун, – процедил Ледбитер, вперив в него горящий ледяным пламенем взгляд. – Я не знаю, по какой причине Канцелярия все еще не прижгла вашу полосатую шкуру, но надеюсь как-нибудь увидеть в очередной гостиной вашу голову, приколоченную к основательному дубовому щиту в качестве трофея…

– О, вы же знаете, почему страшная и ужасная Канцелярия еще не сцапала меня. – Лэйд по-приятельски подмигнул ему, хоть сам находился отнюдь не в благодушном настроении. – Я вожу дружбу с ее шефом. Да-да, тем самым полковником Уизерсом-Уинтерблоссомом, которого в ваших кругах принято считать едва ли не злым божеством острова, его темным эгрегором. К слову, мы с ним терпеть друг друга не можем. Он утверждает, что я – единственный на острове человек, от общения с которым он чувствует зубную боль. Но, видимо, он все еще испытывает к особе Лэйда Лайвстоуна некоторое уважение – в конце концов, я в каком-то смысле одна из здешних достопримечательностей…

Ледбитер раздраженно взъерошил бороду:

– Вздор! Мы оба с вами знаем, что никакого полковника Уизерса-Уинтерблоссома не существует в природе. Это все дешевые легенды, которые вы всучиваете своим покупателям вместе с просроченным маргарином за пять пенсов и дрянным чаем. Легенды для лавочников и суеверных старух! Не думайте, что мы клюнем на эту жалкую и никчемную…

– Да хватит вам обоим! Надоели! А что насчет меня, мистер Тигр?

* * *

Воган пристально разглядывала его и, верно, занималась этим уже не первую минуту – увлекшись рассказом, Лэйд едва не позабыл о ней. Густо подведенные тушью глаза следили за ним, не мигая, рождая у него неприятное ощущение в области холки и некоторую сухость во рту. Кажется, она нарочно пыталась вызвать его замешательство – смотрела прямо в глаза, мало того – время от времени проводила алым языком по накрашенным губам.

Глупая девчонка. Ее счастье, что она не успела поймать Полуночную Суку – та разорвала бы ее на тысячу клочков. А может, и придумала бы забаву поинтереснее, особенно если бы пребывала в раздраженном состоянии…

Лэйд ответил ей благодушной улыбкой. Вроде той, которую он обыкновенно посылал незамужним девушкам, покупающим фунт яблок, или почтенным дамам, расплачивающимися наличными за упаковку пшеничных крекеров.

– Извольте. Вас зовут Иана Воган. Мне приходилось встречать сведения о том, что вашим прапрапрадедом был знаменитый алхимик семнадцатого века Томас Воган, известный также под прозвищем Филалет. Рассчитываясь с Дьяволом за полученное от него золото, он якобы продал ему права на вашу бессмертную душу. Неудивительно, что уже с детства вы неудержимо плакали, слушая рассказы кормилицы о «добром Боге», ощущали удушье, стоило вам зайти в церковь, писали любовные послания Каину, а однажды перерезали всю птицу в домашнем курятнике, силясь ее кровью отворить адские врата. Когда вам было шесть, отец и дядя, проповедовавшие согласно семейным традициям сатанизм в какой-то его ипостаси, провели обряд посвящения и ввели вас в культ, вырезав на теле столовым ножом тринадцать адских заповедей. Очень мило.

Воган смерила его взглядом из-под тяжелых, обильно тронутых тушью ресниц.

– Считаете это милым?

– Считаю это кромешной выдумкой, – спокойно сообщил Лэйд, – рожденной бурным воображением не в меру экзальтированной девушки, изнывающей от скуки и неутоленных амбиций. К сатанизму с его извращенными практиками и ритуалами вас пристрастил месье Лео Таксиль, французский писатель и журналист, строчивший дерзкие статейки антиклерикальной направленности, любовницей и секретаршей которого вы стали в возрасте девятнадцати лет, сбежав из-под родительского крыла. Днем он был сочинителем, а ночью, надо думать, обряжался в мантию и язвил христианское учение не только едким словом.

Воган одобрительно кивнула, прищурив глаза.

– Недурно, мистер Тигр.

– Я что-то упустил?

– Немногое. Например, то, что Лео Таксиль был бесталанным писакой, одержимым тщеславием и кропающим свои никчемные буржуазные статейки в надежде стать новым Вольтером. Да, это он привил мне любовь к сатанизму, объяснив его принципы и устройство, но на этом его полезность и заканчивалась. Высмеивая святош, Лео не замечал собственного ничтожества. В Князе Тьмы он видел лишь символ, знак, но не саму сущность. Исполняемые им черные мессы заставляли меня впадать в меланхолию сильнее, чем воскресные проповеди Сперджена[106] о вреде игры в крикет после обеда. А уж когда он начинал своим писклявым дискантом петь адские псалмы… Он даже курицу боялся зарезать! Все, на что он был способен, так это хлестать абсент из жертвенных чаш и рассуждать с