мясом бурдюки, такие огромные, что маэро зачастую вынуждены впадать в спячку там же, где трапезничали, чтоб переварить сытный обед. В тот день они перебили женщин и детей, а следом весь скот, который нашли, и даже домашних собак. Маэро объелись до того, что почти не могли ходить. Они остались на лесопилке, впав в блаженное забытье, не зная, что очень скоро им предстоит встреча с братьями Боссьер – и их гарпунами.

Воган презрительно скривила губы.

– Маэро. Примитивные низшие хищники. Я бы разделалась с ними в два счета.

– Там была целая орда. Штук сорок, не меньше. Разморенные сытным обедом, они сладко спали, пока братья Боссьер не закрыли все окна и двери, превратив лесопилку в одну огромную ловушку. А потом уже было поздно. Я видел эту лесопилку – она выглядела так, словно несчастных маэро били картечью из пушек. Перепуганные, обезумевшие от ужаса, они метались по подворью, но гарпуны разили их одного за другим. Они пытались спрятаться, забраться в узкие щели, но раздувшиеся животы мешали им. Они не могли даже вскарабкаться на деревья. Это была славная битва. Чтобы сохранить память о ней, братья Боссьер, разделавшись со всеми маэро, поснимали с мертвых людей кольца и часы, а также прихватили все ценное, что там обнаружили. Не из алчности, нет. Они преданы своей работе, однако считают необходимым вознаграждать себя вне зависимости от того, сумели спасти кому-то жизнь или нет. Свое свободное время они проводят в опиумных курильнях и публичных домах, но три-четыре раза в год выходят в свет, чтобы взять заказ на какую-нибудь опасную тварь. Но-но, джентльмены, – Лэйд перехватил взгляд одного из братьев, – я вижу, вам очень любопытно узнать, что внутри у старого Чабба, но будет лучше, если бы не будете хвататься за свои игрушки… Благодарю.

Братья Боссьер сверлили его глазами исподлобья, уже не пытаясь протянуть руки к гарпунам. «Неприятные господа, – подумал Лэйд, силясь не замечать их, чтобы вернуть на лицо свою обычную благодушную улыбку. – Эти двое выглядят грубыми созданиями, но они – настоящие мясники, компенсирующие нехватку знаний и опыта запредельной, почти животной жестокостью. Наверно, они получают от своей грязной работы настоящее наслаждение. К таким нельзя поворачиваться спиной, таким нельзя показывать слабость».

Он не повернется. И не покажет.

Он – Бангорский Тигр, а тигры, даже будучи запертыми в гостиной, остаются уважаемыми хищниками. Этим он и собирался заняться – привить им немного уважения. Если бы еще не этот чертов запах…

* * *

Воган трижды коротко ударила в ладони.

– Браво, мистер Тигр. Описываете все так живо, будто сами незримо там присутствовали.

– Не присутствовал, – Лэйд мотнул головой, – нет нужды. Скажем так, этот остров доверяет мне некоторые свои секреты. Далеко не самые мрачные, но… Теперь вы, Ледбитер! Что такое? Кажется, вы немного побледнели? Наверно, здесь слишком душно, нам стоит попросить хозяина открыть окна?.. Интересно, он знает вашу биографию так же хорошо, как знаю ее я? Или вы подали ему лишь самые сочные ее куски?

Ледбитер кисло улыбнулся.

– Скорее найдется средство, чтобы запечатать великую бездну в ноосфере, чем что-то, что заткнет рот разошедшемуся лавочнику! Валяйте, но не переусердствуйте, иначе живо ощутите запах паленой шерсти.

Ледбитер выпростал руку из своей роскошной седой бороды, напряг пальцы, будто намеревался щелкнуть, но не щелкнул, лишь сложил их особенным образом, отчего Лэйд мгновенно ощутил, как на языке образовывается изморозь.

Черт. На Ледбитера можно смотреть снисходительно, как на обычного помешанного на оккультизме чудака, но беда в том, что Новый Бангор и его причастил толикой своего могущества, дав ему пусть и не великую, но власть над окружающим миром. Он не в силах оторвать никому головы одним взглядом, хоть и любит прихвастнуть об этом, он не мечет молний, но злить его лишний раз определенно не стоит: этот человек болезненно самолюбив и, распалившись, может стать опасным.

– Вас зовут Арльз Эбстер Ледбитер. Сейчас это кажется забавным, но сорок лет своей жизни вы пробыли англиканским священником в Фарнхэме. Даже, кажется, успели побывать епископом Винчестера? Но, видно, изучение Святого Писания оставляло вашему беспокойному воображению слишком много свободного времени. С чего вы начали, Арльз? Невинные астрологические прогнозы? Спиритизм? Гадание на доске? Прочие шалости? В какой момент ваша христианская душа начала испытывать непонятное томление, которое вы не могли утолить прописными библейскими истинами и древними притчами? Впрочем, можете не отвечать, мы, лавочники, толстокожий народ, ни черта не смыслим в тонких материях… Вы испытывали духовный голод, не так ли? Вы были одержимы жаждой познания нового, даже если это новое лежит за пределами того пространства, которое освещено религией. И в какой-то момент заметили, что голод этот вполне можно унять оккультизмом. Поначалу, полагаю, это было что-то поверхностное, из любопытства – астрология, психургия, толкование сновидений… Вы перепробовали полдюжины масонских лож, но не обрели в их лоне утешения. Вам было мало тех знаний, что они могли дать, вам требовалось большее, куда большее. Снедаемый тоской по знаниям, вы отправились в Индию, где постигали сложные сакральные практики Востока, и именно там вам улыбнулась удача. Вы сблизились с Еленой Блаватской, а через нее – и с полковником Олкоттом, основателем почтенного Теософского общества, охотно привечающего под своей крышей мистиков, философов, оккультистов, алхимиков, астрологов, нумерологов и любой другой сброд, искавший духовного знания и не удовлетворенного лаконичной христианской доктриной. О, вы всегда ощущали себя самым естественным образом в высшем свете. Вам не составило труда втереться к ним в доверие, сделаться членом Общества, а в скором времени и занять пост его секретаря. Неплохой карьерный взлет для фарнхэмского священника! Вернувшись в Англию, вы принялись постигать мудрость веков с удвоенным аппетитом, черпая вдохновение в трудах древних спиритов, каббалистов, тарологов и розенкрейцеров. И наверняка бы преисполнились мудростью до кончика своей роскошной бороды, кабы не досадный случай.

Голубые глаза Ледбитера опасным образом потемнели.

«Осторожно, – напомнил себе Лэйд. – Не перегни палку, Чабб, старик».

Ледбитер – никчемный шарлатан, подвизавшийся в хороших гостиных Редруфа при помощи пары-другой оккультных фокусов, а еще – изрядного запаса старомодного галантного шарма, но это не значит, что он совсем уж беспомощен. Лет восемь назад он превратил трех разъяренных шугских обезьян в свинцовые статуи при помощи вороньего пера, старой бечевки, куска гальки и медных запонок. Иди знай, на что он может быть способен, если разозлить его как следует…

– Почему вас вышвырнули из Теософского общества, Ледбитер? – Лэйд непринужденно заложил руки за спину. – Признаться, я слышал две версии, но не могу поручиться ни за одну из них. Согласно первой, вы так привыкли распоряжаться казной полковника Олкотта, потакая своим