и пустозвонов, – пробормотал Лэйд, борясь с желанием распустить галстук и еще прищурить глаза, будто в него в самом деле ударили лучи цирковых софитов, – а ты все еще числишься первым среди них, Арльз Эбстер Ледбитер.

Седобородый хмыкнул.

– Вижу, годы не сделали тебя мягче.

– Годы делают мягче только камамбер[90].

– Ты все же сварлив, как и прежде, Лайвстоун.

– А ты, как и прежде, напыщенный дурак, Ледбитер. Что, все еще работаешь на ярмарке папаши Вудмана?

Голубые глаза Ледбитера сверкнули, точно начищенные бирюзовые запонки. Они были способны испускать не только мягкий свет, но и опасное предгрозовое свечение.

– С твоего позволения, общество, к которому я принадлежу, именуется Герметическим Орденом Золотой Зари. – Тон его голоса сделался таким же ледяным, как и глаза. – Уж извини, если это название кажется тебе слишком сложным для разумения: я и забыл, что в голову лавочника обыкновенно не умещается более трех слов подряд.

Лэйд пренебрежительно махнул рукой в ответ.

– Как по мне, так хоть Орденом Тухлой Селедки. Ну и какое положение ты в нем занимаешь на данный момент? Все еще числишься младшим полотером или старик Вудман уже разрешает тебе стирать его носки?

– Блестяще. Смотрю, ты по-прежнему черпаешь свои остроты из того же ящика, в котором хранишь просроченные соленья. К твоему сведению, я уже достиг четвертого уровня посвящения и состою в сане философа.

– Такие философы, как ты, стоят полпенни в базарный день, Ледбитер. За шиллинг можно взять сразу пучок…

– Очаровательно. – Женщина в черном бархате наградила обоих неприязненным взглядом. – Вы щебечете как парочка влюбленных пташек, но от вашего щебета у меня скоро сделается мигрень. Что это с вами такое? Какая-то старая обида? Может, вендетта? Досадно, что вы оба не носите шпаг. Полагаю, мы можем решить этот вопрос, если пошлем слугу мистера Герни за ножами для фруктов, чтобы вы могли вскрыть друг друга прямо здесь, к нашему всеобщему удовольствию.

Подведенные тушью глаза смотрели насмешливо и зло, ярко-алые губы кривились в усмешке. «Опасная штучка, – подумал Лэйд. – Вовсе не хорошенькая куколка, как я сперва было вообразил. Скорее отравленный стилет в кружевной салфетке. Черт, глаза-то аж пылают, а ее зубы…»

Ледбитер вздохнул, опустив руки на живот. На груди его, поверх строгого профессорского костюма, обнаружился массивный серебряный крест, который Лэйд раньше не замечал. Контуром напоминающий византийское распятие, он лишь издалека походил на символ христианской веры, вблизи же являл собой чертовщину, при виде которой пришел бы в восторг любой почитатель эклектики. Верх – желтый, левая перекладина – красная, правая – синяя, низ и вовсе каких-то нелепых зелено-ало-желтых сочетаний… Будто этого было мало, сердцевину креста занимало подобие барабана с еврейскими письменами, вокруг которого были рассыпаны зодиакальные и алхимические символы.

Эта штука отнюдь не улучшила настроения Лэйда. Прежде он не раз встречал ее во время своих изысканий – иногда на амулетах и талисманах, иногда нацарапанной на камне или вытатуированной на коже. И почти всегда она сулила ему лишние хлопоты и неприятности. Как и ее носители. Герметический Орден Золотой Зари. Прибежище самозваных кудесников и магов, ведомых их чертовым лжепророком, Уильямом Робертом Вудманом. Черт. Значит, теперь они хозяйничают и в Редруфе?.. Следовало ожидать чего-либо подобного. Не вечно же им прозябать в сырых переулках Олд-Донована…

– Все в порядке, мисс Воган. – Ледбитер послал женщине сдержанную улыбку, которую Лэйд оценил бы в пять пенсов. – Мы с господином Лайвстоуном старые приятели, но… Скажем так, наши взгляды немного разнятся.

– Разнятся? – Лэйд шагнул к столу, борясь с желанием закатать рукав на правой руке, чтобы отвесить Ледбитеру роскошную оплеуху на манер тех, которыми так славятся докеры из Клифа. – Сукин ты сын, Ледбитер! Они стали разниться после того, как шесть лет назад ты позволил стае туреху[91] разорвать четырех человек в Айронглоу!

Двое мрачных джентльменов в грязной овчине переглянулись, сделавшись еще более похожими на пару напряженно застывших волков. Рты их едва-едва приоткрылись, но Лэйд обладал достаточно тонким слухом, чтобы расслышать.

Один из них сказал:

– Étrange[92].

Другой ответил:

– Et dangereux. Gardez un oeil sur lui[93].

После чего оба отчего-то одновременно покосились в сторону своих тростей, прислоненных к стене. «Чертовски массивные трости, – подумал Лэйд рассеянно, – футов пяти[94] в длину и такие увесистые, что с ними едва ли пристало ходить джентльменам: размерами они скорее напоминали дубинки». Дерево было старым, потемневшим от многолетнего использования, а вместо набалдашников располагались небольшие металлические проушины вроде тех, что бывают на якорях. Как интересно…

«Это и не трости вовсе, – сообразил он секундой позже, – это гарпуны». И не современные, почти изящные, системы Темпла, похожие на увеличенные во много раз швейные иглы, а старого типа, больше напоминающие тяжелые копья полинезийцев с зазубренным наконечником. Должно быть, чем-то таким в свое время орудовал старина Квикег с «Пекода»[95]. «Архаичные штуки, – подумал Лэйд, мысленно взвешивая их, – но чертовски опасные. Такими, небось, можно пригвоздить человека к полу, точно мотылька…»

Ледбитер выставил перед собой руки. Крепкий в кости, широкоплечий, он сохранил превосходную для своего возраста осанку, кроме того был фунтов на пятьдесят[96] легче Лэйда и на голову выше. Дойди дело до драки, у него были бы недурные шансы, даже с учетом зрелых лет. Но руки, которые он выставил перед собой, не были сжаты в кулаки. Скорее это была защитная стойка.

– Опять ты за свое, Лэйд! Черт, я думал, мы уже покончили с этим! Я не мог знать, что в подвале того дома свила себе логово семейка туреху. Я осмотрел все комнаты и…

Лэйд наставил на него палец. Так, точно это был тяжелый ствол револьвера системы Томаса, который он держал в ящике письменного стола в своем кабинете.

– Ты должен был знать, Ледбитер, – раздельно и очень отчетливо произнес он, – Раз уж смеешь заниматься тем же ремеслом, что и я. Ты видел знаки! Паутина в углах колебалась даже без ветра. Домашние коты сбежали прочь. Спичка горит зеленоватым пламенем. Запах гнилой капусты по утрам. Дьявол! Необязательно быть посвященным в сан философа, чтобы понять, что здесь поселились туреху! Все, что тебе требовалось, это горшочек красной охры и хороший рыбацкий нож. Ты потратил несколько часов, разрисовывая стены никчемными письменами, горланя бесполезные заклинания на суахили, рассыпая повсюду соль и мирру. А потом ушел, сочтя свой долг исполненным до конца. А ночью голодные туреху выползли из подвала, чтоб хорошенько перекусить. И знаешь что? Они устроили себе славный ужин. Четверо человек. Четверо человек, Ледбитер! Туреху сожрали их, беспомощных, как цыплят! Обгладывали их кости, когда те были еще живы. Разрывали на