Скучающая публика в хороших костюмах, расположившаяся в прелестно обставленной гостиной, заинтригованная, но не чрезмерно, возбужденная, но недостаточно для того, чтобы скалить зубы.

Что ж, он даст им такую возможность. Выйдет еще разок в жаркий свет софитов. В этот раз не будет запаха крови, щелканья кнута, горящих кругов, через которые нужно прыгать. В этот раз будет достаточно, если тигр просто пройдется по арене и взглянет на них – тем особенным желтым взглядом, от которого коченеют зрители первых рядов, мгновенно теряя аппетит и пыл.

Лэйд кивнул, изображая поклон.

– Как вам будет угодно. Итак, вы двое…

* * *

Джентльмены в грязной овчине сверкнули глазами, но, хвала небесам, не потянулись за гарпунами. Вид у них был настороженный и определенно недружелюбный.

– Вы – братья Боссьер, не так ли? Не знаю, кто из вас Анри, а кто Рене-Эмиль, да это и не имеет значения. Вы родились под благословенным французским небом, но довольно скоро решили, что континентальный климат вам не по вкусу, и отправились на другой край мира, в Патагонию. Мне приходилось слышать, что желание путешествовать возникло у вас не спонтанно, его развитию немало способствовали французские жандармы, убежденные в том, что вы имеете отношение к некоторому количеству сомнительных сделок и авантюр, а также паре-другой проломленных сгоряча голов. Впрочем, судить не берусь: это всего лишь отголоски, слухи… Лично я не вижу причины, по которой два усердных в своем труде и настойчивых джентльмена не могли бы отправиться из опостылевшей колыбели цивилизации в дикую Патагонию!

Скорее всего, они неважно понимали английскую речь, а может, не понимали вовсе, но глядели на него так пристально, что все тело покалывало, будто крохотными булавками. Лэйд ободряюще улыбнулся им.

– Какими бы талантами ни наделила вас жизнь при рождении, они оказались весьма уместны в Южной Америке, только осваиваемой, дикой и чрезвычайно опасной. Некоторое время вы пытались зарабатывать производством тюленьего жира, но не очень долго. У вас вышла ссора с тамошним управляющим, не так ли? Ссора, которая, будучи подогретой винными парами, весьма быстро разразилась неудобным образом. Если не ошибаюсь, этот негодяй напал на вас с братом, намереваясь убить, но вы оказали сопротивление, в результате которого незадачливый малый лишился одного глаза и руки, а вы… Вы, верно, решили, что уже достаточно пропахли горелым жиром, и устремились прочь. В следующий раз вы осели на островах Кергелен, что в Индийском океане, занявшись разведением овец. Судьба как будто бы благоволила вам, по крайней мере на первых порах, вы даже сделались представителями Франции в Кергелене. Увы, и здесь злой рок помешал вашему счастью. Инспекционная группа, посетившая остров через год, как будто бы осталась недовольна увиденным. Что-то насчет использования рабского труда и варварского обращения с местным населением… Разумеется, это все навет – я не сомневаюсь, что вы легко защитили бы свое доброе имя в суде, если бы эти негодяи не попытались решить дело силой, коварно напав на вас с братом. Действуя в целях самозащиты, вы нанесли им изрядный урон – один убитый, трое тяжелораненых, – после чего покинули негостеприимный Кергелен. В этот раз вы записались в норвежскую китобойную экспедицию и еще два года били китов и тюленей в южных морях и в Полинезии. Там-то вы и выучились орудовать гарпунами. Ведь так?

Братья Боссьер переглянулись исподлобья.

– Qu’est-ce que c’est que ce virus, Anri?

– Je ne sais pas. Il n’y a rien de spécial – et je me suis retrouvé avec moi[104].

– Жестокая судьба и здесь выдала вам неважные карты. – Лэйд ободряюще улыбнулся обоим. – Когда корабль уже был забит бочками тюленьего жира, проклятые норвежцы вздумали разделаться с вами. Задушить спящих и выкинуть за борт, чтобы не делить добычу. Но вы с братом и тут оказались проворнее них. Добрались до гарпунов и… Я слышал, вы перекололи двадцать пять человек на борту. От капитана до последнего юнги. Понятно, вы сделали это в целях самозащиты, но все равно работа, верно, была непростая? Досадно, что, учась обращению с гарпунами, сослужившими вам добрую службу, вы не уделяли должного внимания навигации. Нет ничего удивительного в том, что потерявший курс корабль, на борту которого остались только вы с братом, шел в неизвестном направлении, а после – неожиданно для вас – оказался прибит к острову, который вы не смогли отыскать на карте. Могу себе представить ваше разочарование, джентльмены. Самый большой во вселенной кит, которого невозможно пробить гарпуном!..

Братья забормотали что-то по-французски, обильно сдабривая речь полинезийскими ругательствами. Они выглядели разгневанными, смущенными, но не спешащими вступать в схватку.

– В Новом Бангоре вы быстро сумели найти занятие по душе. Ваше умение обращаться с гарпунами, отточенное за годы тюленьей охоты, сделало вас прирожденными охотниками на местную дичь. А местная дичь иной раз проявляет такие ухищрения, что даже мистер Артур Генри Ньюман[105] счел бы за лучшее разрядить себе в голову свой хваленый крупнокалиберный штуцер! Нет нужны скромничать, джентльмены, я наслышан о некоторых ваших подвигах. Два года назад, лесопилка Уэйнрайтов на южной оконечности острова. Помните?

Братья пробормотали что-то нечленораздельное, избегая смотреть на рассказчика.

– Лесопилку захватили маэро, – невозмутимо пояснил Лэйд остальным сидящим за столом. – Вы наверняка знаете этих тварей, господа. Тощие бледные существа, прячущиеся в кронах деревьев. Жилистые, обтянутые лоснящейся кожей, они двигаются почти беззвучно, а когда переговариваются, кажется, будто это ветер шелестит листвой. На лапах у маэро длинные когти, острые как бритвы, способные освежевать быка за несколько секунд. По счастью, даже вооруженные подобным образом, маэро трусоваты. Они живут в чаще леса, боятся громких звуков и человеческих запахов, потому обычно уходят прочь, едва лишь услышав топор дровосека. Но если их собирается много в одном месте, они становятся опасны. Очень опасны. Потому-то лагеря лесорубов на острове часто охраняет морская пехота. Но Уэйнрайтам не повезло. Вырубая лес на своем участке, они так долго не встречали сопротивления, что расслабились. Перестали нести дежурства и брать с собой ружья, не озаботились железными дверьми и сигнализацией… Маэро подбирались к их лесопилке все ближе и ближе, затягивая кольцо, прячась в густых ветвях, до того самого рокового дня. Сперва они разделались с работягами, что ушли расчищать лес: по сигналу бросились вниз и растерзали их прежде, чем те успели схватиться за топоры. А после нанесли визит на лесопилку. Как я уже сказал, маэро весьма трусливы. Но притом и кровожадны. Чуя горячую кровь, они буквально сходят с ума – пожирают все живое, что встретится им на пути. Их тощие животы превращаются в набитые