— Я сейчас покраснею до пят, — предупредила я.

— И тогда точно станешь милее всех на свете.

Я опять отвернулась — на сей раз потому, что категорически не представляла, что на такое ответить. Сердце забилось в груди быстро-быстро, мысли стали путаться.

Может быть, мне следовало оскорбиться на комплимент, сделанный в такой компрометирующей обстановке? Граф сидит напротив меня, наши колени почти соприкасаются, ему ничего не стоит сорвать с моих губ поцелуй или воспользоваться мной любым иным способом. Мы в карете, едем по окраине, снаружи темно, никто ничего не увидит и не услышит.

Но Ардан не шевелился, лишь крепко сжимал набалдашник трости, а в окне проносились знакомые места — кучер не уклонялся от дороги и вез нас прямиком ко мне домой. Да и разве я сегодня не получила подтверждение тому, что граф давно на меня засматривается? Все поняли это уже давно, а я только обратила внимание, как он глядит на меня, считая, что я этого не вижу, и взгляд его в этот момент становится далеким и туманным.

— Ардан, — тихо позвала я.

— М?

— Говорят, ты уедешь из Шенберри в столицу, как только разберешься с долгами, и останешься там. Будто бы тебе нечего здесь делать и ты быстро заскучаешь в нашей глуши.

— Это ложь, — достаточно резко ответил он.

— В самом деле?

Я не пыталась скрыть недоверие. Сегодня на кухне граф хватался за любую работу и был готов чуть ли не на потолок лезть. Даже слепой заметил бы, что Ардан начал маяться от безделья, а для человека вроде него это сродни пытке.

Он медленно вдохнул и выдохнул.

— Ладно, зерно правды в этом есть. Мне нужно съездить в столицу, но лишь затем, чтобы не остаться на всю жизнь калекой, потому что только там есть целители, способные исправить мою ногу. И мне действительно не нравится сидеть в родном дворце, плюя в потолок, а других занятий, пока не найдутся деньги на ремонт, там нет. Я не собираюсь бросать «Сладкое волшебство» — это раз. И два — я намерен порвать с войной навсегда. Уверен, для меня отыщется какое-нибудь мирное занятие.

— Будешь печь булочки?

Ардан усмехнулся.

— Ну, не настолько. Может быть, все же обучусь инженерному делу, о котором мечтал в юности, — он кивком указал на чертежи, выбившиеся из папки, которая лежала рядом с ним на сиденье. — Буду, например, магпечки зачаровывать. Плохое занятие для Черной Смерти? Таким меня уже нельзя будет уважать?

— Ну что за глупые вопросы? — нахмурилась я. — Если ты забыл, это я тебя с утра загружала «неподобающим» мытьем посуды. И я же не спрашиваю, а не стыдно ли графу прогуливаться с простолюдинкой, которая пока еще даже поваром назвать себя не может.

Уголки его губ приподнялись.

— Справедливо. И нет, кстати, совершенно не стыдно. Никогда не испытывал большой тяги к людям своего круга. Но моя нога… — он опять посерьезнел. — Если с Фейманом что-то пойдет не так и мне придется расстаться с поместьем, то я застряну здесь. Навсегда останусь хромым, с пустым кошельком.

— И что, ты каким-то образом станешь от этого хуже? — спросила я, глядя ему в глаза.

Ардан как будто бы хотел что-то добавить или возразить, но вдруг улыбнулся и просто смотрел на меня потеплевшим взглядом.

— Жаль, я встретил тебя только сейчас, — едва слышно произнес он.

Я растерялась, как на это отреагировать, да и если бы знала, то все равно не успела бы. Карета остановилась, и снаружи раздался голос кучера:

— Приехали, ваше сиятельство!

В окне в самом деле виднелся мой дом. Граф сам распахнул дверь, ловко, невзирая на больное колено, спрыгнул на землю и подал мне руку.

— Прошу, леди, вы доставлены домой в целости и сохранности, — веселым, будто помолодевшим голосом объявил он.

Я смущенно протянула ладонь и невольно ахнула, когда Ардан внезапно коснулся ее теплыми губами, словно перед ним в самом деле находилась высокоблагородная дама. А потом, рассмеявшись, он подхватил меня за талию и поставил рядом с собой.

— Не уверен, что завтра у меня получится заехать в «Сладкое волшебство», но послезавтра мы точно встретимся, — заверил Ардан, возвращаясь в карету.

— Я буду ждать сколько угодно, — прошептала я, провожая его взглядом.

Глава 31. Ардан

Утром я стоял напротив трехэтажного кирпичного здания и смотрел на вывеску «Древние чудеса Соммера Пелтуса».

Соммер Пелтус был одним из главных кредиторов отца, хотя я ни разу раньше не слышал этого имени. В записях Харвела значилось, что Пелтус, сын старьевщика, перенявший его дело, разбогател и гордо именовал свою лавку антикварной. В действительности это был мошенник, который пристраивал подделки, выдавая их за старинные шедевры. Однако доказать это пока никому не удалось, поэтому Пелтус процветал — ему принадлежал весь дом, на первом этаже которого разместилась антикварная лавка.

Лично с этим человеком я никогда не встречался. Как и Уллес Мартингейл, он присылал вместо себя управляющего делами, отговариваясь постоянной занятостью. С одной стороны, у меня и не было необходимости его видеть — долговые «битвы» решались с помощью бумаг и через юристов. С другой — покопавшись в документах, внимательно их прочитав и опросив надежных слуг, я отчетливо понимал, что в истории с этим Пелтусом и моим отцом что-то не так.

Не было никаких гарантий, что у меня получится чего-то добиться при личной встрече. Меня вряд ли захотят видеть, а закон полностью на стороне старьевщика — вернее, торговца коллекционными предметами искусства, как значилось на табличке. Я рисковал нажить себе проблем вместо того, чтобы улучшить свое положение.

Но еще я был неплохим солдатом, который пять лет выживал в джунглях, невзирая на кучу попыток танджанийцев от меня избавиться. Я умел оценивать риски и импровизировать, а разговор с Нессой вчера здорово меня вдохновил.

Эта девушка… Ради нее стоило бороться.

Уверенным шагом я вошел в антикварную лавку и огляделся. Повсюду стояла нагроможденная друг на друга старинная мебель, угрожающе нависали комплекты латных доспехов, живописные картины загораживали одна другую, в витрине поблескивали старинные золотые и серебряные монеты.

Охраняли это богатство два вышибалы наподобие тех, что сопровождали заявившегося ко мне домой юриста. Ребята недалеко от входа без азарта перекидывались в карты. Я окинул их взглядом, на всякий случай проверил, как вокруг с магической защитой, и убедился, что помех для меня не будет.

В том, что в Коруэлле катастрофическая нехватка магов, оказывается, может быть что-то хорошее.

В углу скучал сухонький низкорослый мужчина лет пятидесяти в слегка потертом,