Я равнодушно пожал плечами.

— Хам ли я? Наверняка. А как тогда назвать девушку, которая к вящей радости отца одевается откровеннее, чем продажная женщина в портовом городе, и готова прыгнуть под венец с незнакомым мужчиной только из-за его титула?

Один из полицейских не смог сдержать смешок. Никки побагровела от ярости, ее лицо исказилось и вдруг сделалось поразительно некрасивым.

Я рассеянно подумал, насколько человеческая природа удивительна. Несса не обладала такой же идеальной красотой, как дочь Феймана, но благодаря душевным качествам была в сто раз милее и очаровательнее, чем эта холодная и злая кукла, истинная уродливость которой проглядывала из-под ее маски в подобные моменты.

— Никки, иди в карету, — приказал Мервит.

Девушка изумленно оглянулась на него, но спорить не стала, лишь раздраженно передернула плечами, аккуратно подобрала подол и с гордостью королевы покинула кафе.

В нем после этого даже как-то дышаться стало легче.

— Садитесь, Мервит, — я указал на стул напротив себя.

— К чему это? — холодно поинтересовался он. — Вам вдруг стали интересны сделки? Или на самом деле ваши «доказательства» моей вины не так уж крепки, как вам хотелось бы, поэтому вы надеетесь выудить из меня признания? Этому не бывать.

— А почему вы не позвали на встречу Филерана? — я резко перевел тему. — Разве он не всегда присутствует при переговорах как будущее «лицо» семьи?

— Причина вас не касается, — кусок льда показался бы теплее его голоса. — Это дела семейные.

С кухни раздался тихий вздох. Я и так подозревал, что все повара бросили свои занятия и внимательно слушают, а сейчас в этом убедился.

Все кафе знало, что это за «дела семейные». Вчера вечером Фейман-старший наткнулся на сына, прогуливающегося в парке под ручку с Минни. По ее словам, Филеран удостоился взбучки от отца, а сама девушка — целого потока оскорблений, как недостойная пара для сына. Филеран, похоже, так не считал, потому что врезал за это отцу при свидетелях.

Со стороны парня это был смелый шаг. Я от него подобного не ожидал. Видимо, иногда все же яблочко падает далеко от яблоньки, либо чувства Филерана к Минни оказались гораздо сильнее, чем мог представить Мервит.

— Семейные так семейные, — легко согласился я. — Наверное, и хорошо, что его здесь нет. Он лучше вас, и ему было бы неприятно обо всем этом слышать.

— Придержите свои разглагольствования для суда, на котором я обвиню вас в клевете и распространении порочащих сведений обо мне, — оборвал Фейман-старший.

— Суд будет, но над вами. Садитесь, Уллес, повторяю последний раз. И не тратьте силы, убеждая меня, что никакого Уллеса вы не знаете. Человек по имени Беврен Коллран, которого вы годами принуждали выдавать себя за Уллеса Мартингейла, угрожая ему смертью из-за крупного карточного долга, в данный момент находится в полицейском участке и поведал много интересного. Мы с моими товарищами, — я кивком указал на полицейских, — не поленились и взяли показания у соседей мистера Мартингейла, которые тоже поделились любопытными подробностями о нем.

Мервит, побледнев, тяжело опустился на сиденье.

— Так мне рассказать вам о вашей подлинной жизни или вы все-таки сами сподобитесь? — уточнил я. — Как видите, мне известно не так уж мало.

Он слабо фыркнул.

— Ну давайте, попробуйте, попотчуйте меня вашими сказками. Посмотрим, что вы в самом деле знаете, а что сочинили для полиции.

Я невозмутимо отпил из чашки назло Фейману, который дернул ртом, раздраженный из-за задержки. Было очевидно, чего он добивается — хочет услышать мою версию, чтобы попытаться извратить ее на суде. Но я собрал достаточно свидетельств для того, чтобы этого не случилось, поэтому мог никуда не торопиться и говорить, как есть.

— Ваши родители рано умерли. Вы стали полным сиротой лет в двенадцать, и примерно в это же время вас вышвырнули из магического колледжа. Поглощенный горем, вы не видели причин сдерживать ни норов, ни магию. Страдали стены, мебель, другие ученики, и вскоре преподавателям это надоело, тем более возместить ущерб ребенок-сирота не мог. Других родственников не осталось, и вы брались за любую работу. Вероятно, в то время вы и научились карточным фокусам — для колдуна это вообще не сложная задача. Обыгрывать в карты простаков и жить потом на эти деньги легче, чем зарабатывать их настоящим трудом.

— Выдумки, — усмехнулся он.

— Тем не менее ваши соседи удивительно единодушны в них. Итак, вы подросли и встретили будущую жену. Она забеременела, и вам стало ясно, что прежними мерами не прожить. Нужно что-то более основательное и стабильное. Скорее всего, идея пришла к вам, когда вы работали лоточником. Вы продавали горячие пирожки, привлекая покупателей все теми же фокусами, и бойко врали, что вся выпечка зачарована. Люди в это охотно верили, ведь даже не каждый маг может сходу определить, правда это или нет. Я и сам, к стыду своему, чуть не упустил то, что Несса давно уже научилась вкладывать волшебство в пончики — если, конечно, не думает упорно о том, как это сделать. Ей не хватало лишь капельки веры от кого-то, кто ей ценен и кто ценит ее саму.

— Ну уж эти подробности точно можно опустить, — недовольно заметил Фейман.

Я улыбнулся, прислушиваясь к шепоткам на кухне.

Нет, их никак нельзя было опустить.

— Затем случилась очередная трагедия, которая изменила все, — продолжил я. — Ваш первенец, горячо любимый сын, появился на свет с врожденной травмой — целители в один голос сказали, что он будет хромать всю жизнь, и исправить это невозможно. Знаете, нет людей, которым везет постоянно — у всех случаются трагедии. Только одни люди используют их как оправдание для того, чтобы пуститься во все грехи, а другие стойко выдерживают испытания, не теряя человечность.

— Не сомневаюсь, что вы относите себя ко второму типу, — усмехнулся он.

Я вздохнул.

— Увы, я грешен. В любом случае, речь сейчас не обо мне. Имея на руках ослабевшую после родов жену и сына-калеку, о котором придется заботиться до старости, вы поняли, что избавиться от старых преступных привычек все же не получится. С этого момента неудачник-бедняк по имени Уллес Мартингейл исчез. Вместо него появился молодой и амбициозный делец по имени Мервит Фейман, ведущий свой род ни много ни мало от самих фей, а это по определению значило, что он талантливый маг. И окружающие вновь купились на ложь, ведь вы еще в молодости освоили множество фокусов, которые могли в этом убедить неодаренных. Помогло и то, что ваш первенец неожиданно обнаружил незаурядные способности к колдовству и неподдельную любовь к кулинарии.

— Я открыл первую пекарню