— Никак вы решили мне помочь? — прищурился я. — И чем же я обязан такой милости с вашей стороны?

— Если уж тонуть, то не в одиночестве, — совершенно серьезно ответил Пелтус.

Глава 32. Ардан

Ардан

Учитывая сумму, которую отец задолжал Мартингейлу, я был уверен, что этот человек живет в богатом районе. Может быть, он промышленник, разбогатевший в военное время на создании оружия, или какой-нибудь нувориш, потому что такой фамилии раньше я никогда не слышал, как и в случае с Пелтусом. Видимо, старой знати пришел конец, раз повсюду новые, принадлежащие простолюдинам имена. Причем она сама выкопала себе яму — в этом я не сомневался.

Вопреки ожиданиям, кучер привез меня в нищие кварталы, которые в моем детстве находились на окраине города. Сейчас она отодвинулась — там построили два завода, однако нищета никуда не делась.

Я медленно шагал между одно— и двухэтажными домиками, плотно жавшимися друг к другу и слепленными, казалось, из палок и навоза. Выпавший ночью снег не смог приукрасить неказистое зрелище. Пахло гарью и отходами, чумазые дети радостно лепили снеговика, не обращая внимания, что по большей части он состоит из грязи. Под ноги мне, хрюкнув, кинулась свинья, надрывно лаяли бродячие собаки. Местные жители замирали и провожали меня недоумевающими взглядами — им в голову не могло прийти, что человек вроде меня забыл в подобном месте.

Найти нужный дом там, где все они походили друг на друга как две капли, хм, грязи и где не существовало никакой нумерации, оказалось той еще задачкой. Впрочем, я воспользовался этой возможностью, чтобы последовать совету антиквара и расспросить об Уллесе Мартингейле.

Результаты оказались занимательными. Пожилые жители говорили, что в юности он был очаровательным и болтливым белокурым юношей, но давно куда-то пропал. Прохожие помоложе утверждали, что это необщительный и нервозный мужчина с темными волосами и некрасивым лицом, который крайне редко выходит из дома.

Все точки над Ё, сама того не подозревая, расставила живущая по соседству старая сплетница. Ей даже платить не пришлось — она сама все выложила, лишь бы слушали.

— Конечно я помню малыша Улли! — заверила старуха, доверительно взяв меня за руку. — Он так любил сладости! Папенька с маменькой у него самые обычные люди были, а он с колдовским даром уродился. Улли ентим так гордился! И так сердился, когда его выгнали из колледжа!

— За что? — уточнил я.

Женщина наморщила лоб, припоминая.

— Сломал, кажется, что-то ценное… А расплатиться не смог. Откуда же у нас тутова деньги, милорд? Бедняжка до-олго промыкался. А как наконец начал на ноги вставать, так у него сын хромоножкой уродился. Вы представляете, милорд? Так его с тех пор тутова никто и не видел.

Она рассказывала еще многое, сыпала деталями, но картина и без того уже нарисовалась предельно ясная. Из вежливости я дослушал старушку до конца и в ответ на настоятельные просьбы пообещал, что навещу ее еще как-нибудь, а потом отправился в дом, который, по словам соседей, принадлежал Уллесу Мартингейлу.

Внутри, судя по дыму из трубы, кто-то был. Я резко распахнул дверь штормовым ударом ветра, вошел внутрь и огляделся. Навстречу мне с кухни выбежал худой мужчина лет за сорок, с застрявшей в усах капустой. Судя по засаленной одежде, неприятному запаху и общему виду, он не выходил из дома месяц. Во взгляде плескалась паника, в руках человек держал вилку.

Может, это дальний родственник Минни?..

— Кто вы такой? — тонким от испуга голосом спросил незнакомец.

— Вопрос в том, кто вы, — ответил я, — потому что вы совершенно точно не Уллес Мартингейл, за которого себя выдаете.

Паники в темных глазах стало еще больше, хотя казалось, что это невозможно.

— Я… — он запнулся. — Ну конечно, я Уллес, а кто же еще?

— Пока не знаю, но выясню, — спокойно сказал я. — И если вы поедете со мной и все расскажете, даже гарантирую вам безопасность.

Глава 33. Ардан

Ардан

На то, чтобы обо всем договориться и уладить мелочи, ушли еще сутки. До «Сладкого волшебства» я добрался лишь следующим вечером.

После двух дней беготни, суеты и общения с теми слоями общества, с которыми ничего общего иметь не хотелось, я здорово устал. Было приятно наконец сесть за столик в кафе, вытянув ноющую ногу, пить ароматный травяной чай, слушать, как Несса порхает на кухне и пытается поднять расстроенной подруге настроение, и есть пирожное.

Да-да, пирожное. Наверное, я все-таки раньше чего-то в этом не понимал. А возможно, у меня никогда не было девушки, чьи блюда я готов съедать даже горелыми, просто потому что они выходят из-под ее руки.

Дверь распахнулась с привычным звоном колокольчика. По обыкновению, в зал влетели снежинки, и только потом показался самодовольный Фейман-старший, как всегда, разодетый в пух и прах: в коротком плаще с белоснежным песцовым подбоем, в лихо заломленной треуголке. Вид портил лишь хорошо припудренный и почти незаметный синяк на скуле. Никки выглядела еще пуще прежнего — сегодня ее темно-синее платье переливалось серебряными звездами и блистало расшитыми драгоценными камнями.

Я мысленно прикинул стоимость наряда.

Лучше, наверное, и не думать об этом.

После того как Мервит сделал несколько шагов ко мне, торжествующая улыбка на его лице начала блекнуть, а в глазах появлялась настороженность. Кажется, в какой-то момент там даже промелькнула мысль, не стоит ли дать деру отсюда. Но дочь в пышном платье с кринолином бежать не смогла бы, да и сам Фейман последний раз бегал, наверное, лет двадцать назад.

Филерана с ними не было. Любопытно.

— Присядьте, господа, — обратился я к четырем полицейским, стоящим за моей спиной. — Сначала мне хочется поговорить с мистером Фейманом. Или, вернее, с мистером Мартингейлом?

Я перевел взгляд на Мервита. Тот, разумеется, притворился ничего не понимающим.

— Что происходит, ваша светлость? — разыграл он искреннее возмущение. — Когда я несколько часов назад получил ваше приглашение, там было сказано, что вы собираетесь обсудить судьбу «Сладкого волшебства»!

— Именно. А еще моего поместья и непомерного долга, унаследованного мной от отца. Вы садитесь, садитесь, не стесняйтесь. Чаю, может быть?

— А этим людям обязательно здесь присутствовать? — с вызовом спросила Никки, держа спину гордо выпрямленной и глядя на полицейских. — Мы не нарушали закон.

— Лично вы, может быть, и нет, — поправил я. — Ваш отец — совершенно точно нарушил, и не раз. Вам, Никки, между прочим, тоже здесь присутствовать не обязательно. Полагаю, снаружи вас ждет карета? Я не буду против, если вы посидите там.

— Хам! —