со страдальческим видом сказала миледи. – Ну, какая тебе разница, девочка? Почему ты не хочешь туда никого пускать?

– Мадам, я не могу вспомнить слово. Монсеньор всегда говорит это, когда вы его спрашиваете, почему он сделал то или другое.

– Знаю, что это за слово! – сказал Руперт, открывая дверь. – Каприз.

– Верно! – Леони даже слегка подпрыгнула. – Сегодня ты страшно умный, Руперт, даже удивительно.

Дамы рано легли спать, а Руперт потащил упирающегося Марлинга в игорный дом Вассо. Эвон и Хью остались наедине в тихой библиотеке. Хью с улыбкой огляделся.

– Совсем как в былые времена, Джастин!

– Точнее говоря, как три месяца тому назад, – ответил герцог. – Я стал чем-то вроде патриарха.

– Правда? – спросил Хью и улыбнулся своим мыслям. – Прими поздравления с успехами, которые сделала твоя воспитанница.

– Спасибо. Она тебе нравится?

– Чрезвычайно! Париж будет очарован. Она так оригинальна!

– Озорница ужасная, – заметил герцог.

– Джастин, какое отношение к ней имеет Сен-Вир?

Герцог поднял тонко очерченные брови.

– Припоминаю, что я всегда выражал неодобрение твоему любопытству.

– Но я не забыл ту басню, которую ты мне рассказал в этой самой комнате. Ты хочешь использовать Леони как орудие для того, чтобы сокрушить Сен-Вира?

Герцог зевнул.

– Ты меня утомляешь, Хью. Разве ты не знаешь, что я всегда разыгрываю игру один?

Давенант увидел, что из герцога ничего не вытянешь, и оставил попытки что-нибудь узнать. Вскоре в библиотеку вошел Марлинг и сообщил, что Руперт, по-видимому, вернется домой только утром.

– А с кем он сел играть? – спросил Давенант.

– Там полно народу, но я мало кого знаю, – ответил Марлинг. – Я оставил Руперта с господином по имени Лавулер. – Он посмотрел на герцога. – Этот юноша неисправим, Эвон. Когда-нибудь он проиграет свою душу черту.

– Вряд ли, – не согласился Эвон. – А он что, проигрывает?

– Проигрывает, – ответил Марлинг. – Это, конечно, не мое дело, Джастин, но мне кажется, тебе нужно пресечь его страсть к игре.

– Я тоже так думаю, – согласился Давенант. – Парень слишком беспечен.

Эвон прошел к двери.

– Уважаемые гости, оставляю вас тут морализировать в мое отсутствие, – объявил он и вышел.

Давенант засмеялся, но Марлинг нахмурился.

– И впрямь Сатана! – усмехнулся Хью.

– Его как будто совсем не волнует благополучие Руперта, – сердито сказал Марлинг. – Должен же он руководить юношей.

– Не волнуйтесь, Марлинг, Руперт укротит свои порывы, как только Эвон шевельнет пальцем.

– Все это прекрасно, Хью, но я не вижу, чтобы он им шевелил.

– А я видел, – заявил Давенант и пододвинул кресло ближе к камину. – И я также вижу, что наш Сатана сильно изменился.

– Да, – согласился Марлинг. – Под действием этой девочки. Жена мечтает, чтобы он на ней женился.

– Хорошо бы, – согласился Хью. – Когда он на нее смотрит, у него в глазах появляется что-то необычное.

– Я ему не доверяю.

– А я на этот раз доверяю. – Хью усмехнулся. – Когда я видел Леони – она тогда была Леон – в последний раз, она не позволяла себе больше, чем «Да, монсеньор!», «Нет, монсеньор». А теперь? «Монсеньор, сделайте вот так!», «Монсеньор, я хочу вот этого»! Она им вертит как хочет, а он этим наслаждается.

– Но, при всем том, в его поведении не заметно влюбленности. Он часто ей выговаривает, делает замечания.

– Правильно, но каким нежным тоном! Он, конечно, не будет за ней ухаживать, как это принято в свете, но браком тут определенно пахнет.

– Она моложе его на двадцать лет!

– Ну и что в этом такого? Зачем Джастину сорокалетняя жена? Пусть бережет и лелеет этого ребенка. И я убежден, что он ее будет зорко беречь.

– Может быть. Я не знаю. Она его глубоко уважает, Давенант. Прямо-таки боготворит!

– На этом пути его и ожидает спасение, – сделал заключение Хью.

Глава 25

Дебют Леони в высшем обществе

Леди Фанни шагнула назад, любуясь результатом своего труда.

– Никак только не решу, перетянуть твои волосы лентой или нет, – размышляла она. – Пожалуй, лучше я вколю в них белую розу. – Она взяла розу, лежавшую на столе. – На корсаж тебе хватит и двух роз, милочка. А где та маленькая заколка, которую тебе подарил Джастин?

Сидевшая перед зеркалом Леони протянула ей заколку с жемчугом и бриллиантами. Миледи стала пристраивать розу над левым ухом Леони. Та уютно устроилась среди искусно причесанных напудренных кудрей. Парикмахер сотворил чудеса. Кудри лежали шапкой на гордой головке, и лишь одному локону он позволил упасть на плечо.

– Замечательно! – воскликнула Фанни. – Дай мне заячью лапку, – велела она горничной Леони.

Та протянула требуемое и встала наготове с разными баночками и коробочками.

– Чуть-чуть румян, – сказала Фанни. – Едва заметно – вот так! Дай губную помаду… Сиди тихо, милочка. Как бы не перестараться. Так! Теперь давай пудру! – заячья лапка порхала над лицом Леони. Миледи внимательно в нее всмотрелась, изучая результат своих усилий. – Отлично. Теперь давай мушки! Я думаю, две. Не дергайся, девочка! – Искусные пальцы прижали мушки к коже – одну пониже ямочки на щеках, другую – на скуле. – Превосходно! Ой, посмотрите на время! Надо спешить! Встань, Леони, а ты давай сюда платье!

Леони встала. На ней была кружевная нижняя юбка, спадавшая фалдами до щиколоток с огромного обруча. Фанни встряхнула мягкое платье из белой тафты, потом искусно перекинула платье ей через голову – не сдвинув с места ни одного волоска, натянула юбку на обруч. Подтянула тут и там и велела горничной затягивать шнуровку на спине. Из-под кружевной нижней юбки выглядывали туфельки из белого атласа с каблуками, украшенными крошечными бриллиантами. Леони оттянула ногу и с интересом посмотрела на сверкающие драгоценными камнями пряжки – да, еще один подарок герцога.

Фанни накинула Леони на плечи кружевной палантин. Округлые плечи казались очень белыми на фоне кружев. Фанни встряхнула оборки, завязала ленточки и булавкой с жемчужиной приколола к корсажу остальные две розы.

– А это откуда? – спросила Леони. – У меня нет такой булавки!

Фанни легонько ее поцеловала.

– Я решила тебе подарить этот пустячок, милочка. Не думай о ней.

Леони вспыхнула:

– Мадам, вы очень добры ко мне. Спасибо!

В дверь кто-то поцарапался; горничная пошла ее открывать и вернулась с маленьким серебряным подносом, на котором лежали два пакетика и букет белых роз в серебряной вазе.

– Просили передать мадемуазель, – с улыбкой сказала горничная.

Леони подбежала к ней.

– Мне? От кого?

Она наклонилась над подносом и стала читать карточки:

– Руперт, мистер Марлинг, мистер Давенант. Как это мило с их стороны! Почему вы все делаете мне подарки, мадам?

– Но сегодня ведь твой дебют, дорогая. Я подозреваю, что Хью спросил Джастина, какие тебе