хватило сил? Что, малыш, глаза сами закрываются?

– Нет, ничего. О, мадам, принц сказал, что мое платье обворожительно.

– Да уж, – покачал головой Руперт. – Хотел бы я знать, что ты сегодня вечером натворила, безобразница. Старик Ришелье ухаживал за тобой?

– Что ты! – с удивлением сказала Леони. – Он же совсем старый!

– Бедный Арман, – усмехнулся герцог. – Только, умоляю тебя, малыш, не говори ему этого в глаза.

– И никому другому тоже, – добавила Фанни. – Это разнесут по всему Парижу. Он будет ужасно огорчен.

– Ну, так кто за тобой ухаживал? – спросил Руперт. – Кроме Конде?

– Он вовсе не ухаживал, Руперт. Никто не ухаживал! – Леони оглядела всех невинными глазами. – Он только назвал меня принцессой. И еще он сказал про мои глаза…

– Ну, это не значит… – Руперт встретил взгляд брата и оборвал себя на полуслове. – Ладно-ладно, молчу!

– Монсеньор, – сказала Леони. – Мне все казалось, что это сон. Если бы они узнали, что я была пажом, то, наверно, не были бы ко мне так добры. Они бы подумали, что я недостаточно респектабельна.

Глава 26

Леони представляют ко двору

После бала в дом герцога Эвона посыпались приглашения. Многие хозяйки умоляли простить, что оставляют мало времени, и просили миледи Фанни почтить такого-то и такого-то числа бал, раут или карточный вечер. Перебирая гору конвертов, Фанни с торжеством воскликнула:

– Дорогой Джастин! Смотри-ка – нам придется провести дома не более трех вечеров! Вот приглашение от мадам дю Деффан на прием в следующем месяце. А это – от графини де Мейи – на бал. А вот приглашение от дорогой мадам де Фольмартен – на субботу! А вот…

– Пожалей меня, Фанни! – сказал герцог. – Принимай приглашения или отклоняй по собственному разумению, но не предъявляй мне списков. Что там у тебя, малыш?

Леони ворвалась в комнату с букетом в руках, к которому была прикреплена визитная карточка.

– Правда, красивые цветы, монсеньор? Их прислал принц Конде. Это очень любезно с его стороны.

Фанни посмотрела на брата.

– Начинается, – сказала она. – Где это только кончится?

– Лично я кончу свои дни в долговой тюрьме! – произнес Руперт из глубины кресла. – Спустил двести гиней за один вчерашний вечер, и…

– Руперт, но это же распущенность! – воскликнул Марлинг. – Зачем ты играешь по таким высоким ставкам?

Руперт не снизошел до ответа. Паузу заполнил Давенант:

– По-моему, это у них в крови. Но Руперт, несомненно, отъявленный шалопай.

– Нет, – возразила Леони. – Он глуп, но вовсе не шалопай. Монсеньор, скажите, что мне надеть на завтрашний прием в Версале. Мадам говорит, что надо надеть голубое платье, а я хочу все то же белое.

– Нет, малыш, надевать два раза подряд одно и то же платье непозволительно. Ты наденешь желтое платье, золотые украшения и сапфиры, которые я тебе подарил. И не надо пудрить волосы.

– А почему, Джастин? – спросила миледи.

Хью подошел к камину.

– Не потому ли, Джастин, что тебя всегда восхищали тициановские волосы?

– Именно, – с поклоном ответил герцог. – Какая у тебя превосходная память, дорогой.

– Я не понимаю, – пожаловалась Фанни. – Что ты хотел сказать, Джастин?

– Я и сам толком не знаю, – пожал плечами Эвон. – Спроси лучше Хью.

– Ну вот, опять ты разговариваешь противным тоном. – Фанни надула губки. – Желтое платье – это не такая уж плохая мысль, Леони. Только нам придется заказать юбку из золотой сетки от Сериз. Говорят, они сейчас в моде.

И она заговорила о фасонах и моде.

В Версаль Леони сопровождали леди Фанни, Эвон и Руперт. И Марлинг, и Давенант терпеть не могли придворные приемы, они остались дома, чтобы сыграть в пикет и прочитать новый номер «Адвенчерер», который в тот день прислали из Лондона.

Так что Леони и сопровождавшая ее компания оставили их развлекаться по-своему и на легкой карете поспешили в Версаль. По дороге Леони впала в задумчивость. Сидя рядом с леди Фанни, занявшей полскамьи своими юбками, она обратилась к герцогу, который поместился напротив нее:

– Монсеньор, вы помните, что, когда мы в прошлый раз собирались в Версаль, вы подарили мне эту цепь? – И она потрогала сапфиры, лежавшие на открытых плечах.

– Помню, малыш. Я также помню, что на обратном пути ты заснула, и я никак не мог тебя добудиться.

– Это – правда, – кивнула Леони. – Как это странно – опять ехать на королевский прием, но уже в таком наряде. – Она показала на юбки и расправила веер. – Вчера принц был на вечере у мадам де Кашерон, монсеньор.

– Я слышал, – сказал герцог, которого на этом вечере не было.

– И он дважды танцевал с этой девчонкой, – добавила миледи. – Это было почти неприлично.

– Действительно, – подтвердил Руперт. – По-моему, он и явился на этот вечер только для того, чтобы увидеть Леони.

– Так оно и было, – наивно согласилась Леони. – Он сам мне сказал.

Руперт грозно поглядел на нее.

– Во всяком случае, ты не должна болтать с ним бог знает о чем. Когда я хотел пригласить тебя на танец, мы тебя не нашли.

Леони скорчила ему гримасу.

– Ты потому так со мной разговариваешь, что хорошо одет. Этот наряд дает тебе ощущение, что ты очень важная особа. Я-то знаю!

Руперт расхохотался.

– Черт возьми – попала прямо в точку! Я и не отрицаю, что это – великолепный камзол.

Он с удовольствием посмотрел на темно-вишневый рукав.

– Но он не такой изысканный, как серый с розовым монсеньора, – заметила Леони. – А кого я сегодня увижу, монсеньор?

– Что ты, милая, – улыбнулась миледи. – Я думала, что у тебя и так назначен десяток свиданий.

– О, мадам, я имела в виду новых знакомых.

– Она ненасытна, – проговорил Руперт. – Помяните мои слова: в конце месяца она соберет богатую коллекцию разбитых сердец.

– Ты увидишь короля, малыш, королеву и, возможно, дофина, – сказал герцог.

– А мадам де Помпадур? Я хочу ее увидеть, потому что все говорят, что она очень хороша собой.

– Очень, – подтвердил герцог, – а также мы увидим ее фаворита де Стенвиля и графа д’Ю.

– Отлично! – обрадовалась Леони.

Когда они приехали в Версаль, она поднялась по мраморной лестнице вслед за леди Фанни в Зеркальную галерею. Оглядевшись, она глубоко вздохнула.

– Как хорошо я все это помню.

– Только никому этого не говори, – попросила Фанни. – Ты здесь никогда не бывала. И пожалуйста, не морочь мне голову своими воспоминаниями.

– Хорошо, мадам, – оробев, согласилась Леони. – А вот господин де ла Валье!

Ла Валье подошел к ним и с любопытством поглядел на ненапудренную голову Леони. Руперт исчез в толпе в поисках родственной души и долго после этого не показывался.

Много голов