обязательно танцевать первыми? – шепотом осведомилась Леони.

– Ну конечно, мадемуазель, – вы должны открывать свой собственный бал.

Стоявшая у двери леди Фанни тронула Руперта за рукав.

– С кем это танцует Леони? Судя по всему, это, по крайней мере, принц крови. Кто это?

– Молодой Конде, – ответил Руперт. – Ты его не знаешь, Фанни. Ему всего двадцать лет или около того.

– И как это Джастин заманил его в самом начале вечера? – ахнув, спросила миледи. – Значит, он открывает с ней бал? Ну теперь она станет знаменитостью. Посмотри – он смеется. Паршивка его уже очаровала. – Она повернулась и увидела рядом с собой Эвона. – Джастин, как ты ухитрился заманить сюда принца так рано? Ты просто волшебник!

– Да, хорошая была мысль, правда? А потом ты ее представишь де Бриону. Он только что приехал. А кто эта девушка с серебряными розами на платье?

– Я не знаю, дорогой. Здесь столько новых лиц. Но Конде просто очарован, Джастин. Увидев, в какой она его привела восторг, все мужчины бросятся к ней выпрашивать танец. Добрый вечер, мадам! – И она, шурша шелком, поспешила к вновь вошедшей гостье.

– А я пойду в игорную комнату, – бесхитростно сказал Руперт, – и возьму дело в свои руки.

– В этом совершенно нет необходимости, дорогой, – сказал герцог, загораживая ему дорогу. – Там распоряжается Хью. А ты пригласи танцевать мадемуазель де Воваллон.

– О боже! – простонал Руперт и направился к креслу, в котором сидела вышеупомянутая мадемуазель.

Вскоре после завершения первого танца Фанни увидела Леони, которая сидела на кушетке в алькове и пила со своим партнером глинтвейн. Оба явно были в превосходном настроении. Фанни некоторое время за ними наблюдала, очень довольная развитием событий, а потом, пройдя мимо группы молодых людей, которые шумно требовали представить их дебютантке, привела в альков графа де Бриона и представила его Леони. Конде встал и отвесил поклон.

– Надеюсь, вы еще найдете для меня минутку! – сказал он. – Когда это будет?

– Где-нибудь встретимся, – ответила Леони. – Знаю где – вон под той пальмой. В десять минут двенадцатого. – В ее глазах мелькнула озорная смешинка. – Это будет похоже на приключение!

– Я обязательно приду, мадемуазель, – рассмеялся принц.

Фанни шагнула вперед.

– Это – воспитанница моего брата, граф. Господин де Брион, Леони.

Леони поставила бокал на столик и сделала реверанс. Лоб ее был озабоченно наморщен. Фанни ушла вместе с Конде.

– У вас озабоченный вид, мадемуазель, – сказал де Брион, опять подавая ей бокал.

Она повернулась к нему и улыбнулась с извиняющимся видом.

– У меня что-то не в порядке с головой, сударь. Я не помню, кто вы такой.

На минуту де Брион был ошарашен. Юные девушки так никогда не разговаривали с сыном Людовика Лотарингского. Но он не мог противиться взгляду прелестных глаз Леони. Кроме того, раз эта девушка понравилась Конде, не стоит обижаться на ее слова. Он тоже улыбнулся.

– Вы, видимо, только недавно приехали в Париж, мадемуазель?

Она кивнула:

– Да, сударь. Дайте вспомнить. А, знаю. Вы – сын графа д’Арманьяка!

Графа сильно позабавили ее слова. Возможно, ему еще не приходилось встречать даму, которая столь наивно рассуждала бы о его генеалогии. Он решил, что Леони очаровательна, и обнаружил, что она хочет знать имена всех незнакомых ей персон.

– Удивительно, сударь, – вы всех здесь знаете! – под конец сказала она. – Вы мне очень помогли. А теперь скажите – с кем это танцует монсеньор?

– Монсеньор?

– Да. Герцог, мой опекун.

– А… Это мадам дю Деффан.

– Вот как? Мне кажется, ему интересно с ней разговаривать.

– Да, она очень остроумная женщина, – серьезно ответил де Брион. – А принц вам называл проходящих мимо персон?

– Нет. – У Леони на щеках появились ямочки. – У нас нашлось других тем для разговора, сударь. Он рассказывал мне про дуэли и что это такое – быть принцем крови.

Де Брион засмеялся.

– Вы его об этом спросили, мадемуазель?

– Да, сударь, – невинно ответила Леони.

В дверях Фанни низко присела перед только что прибывшим герцогом де Пентьевром. Тот галантно поцеловал ей руку.

– Моя дорогая! Я пришел в восторг, узнав о возвращении в Париж прелестной леди Фанни.

– Ах, льстец, – улыбнулась она и раскрыла веер.

Тут подошел Эвон с мадам дю Деффан.

– Мой дорогой герцог! Мадам, ваш покорный слуга! – Он низко поклонился. – Скажи, а где твоя воспитанница, о которой столько говорят?

– Воспитанница… она только что была с де Брионом. А, нет, она танцует с моим братом. Вон та девушка в белом, с розой в волосах.

Де Пентьевр посмотрел на Леони, которая грациозно описывала круг возле Руперта. Их руки были подняты, ее ножка в атласной туфельке вытянута вперед, она смеялась.

– Вот она какая! – сказал де Пентьевр. – Все наши дебютантки будут рвать на себе напудренные кудри, герцог.

В зале становилось тесно. Некоторое время спустя леди Фанни встретила по дороге к буфету своего мужа и радостно ему сказала:

– Дорогой, какой успех! Ты видел девочку? С ней танцевал де Пентьевр и принц Конде! А где Джастин?

– Пошел в малый салон. Ну, ты довольна, дорогая?

– Довольна? Да весь Париж еще много недель будет обсуждать этот бал. И я помогу им его не забыть, это я тебе обещаю.

Она поспешила в буфет и нашла там толпу восхищенных молодых людей, которые окружали Леони. Фанни увидела скучающую даму и увела ее в залу в поисках кавалера.

В игровой комнате мужчины обсуждали последний каприз герцога.

– Мой бог, Давенант, но какая красавица! Какой цвет лица! Какие глаза! – восклицал Лавулер. – Откуда она?

Шевалье д’Анво вмешался, не дав Давенанту ответить:

– А как же он ей гордится, наш Сатана! Это сразу бросается в глаза.

– И не без оснований, – заметил Мариньяр, встряхивая коробочку с костями. – Она не только хороша, но и остра на язык. Мне удалось с ней станцевать. Конде весьма ею увлечен.

Шевалье посмотрел на Хью.

– Она на кого-то похожа, только не могу вспомнить на кого. Вот уже сколько времени ломаю голову.

– Это правда, – кивнул Лавулер. – Когда я ее увидел, меня сразу осенило, что я с ней встречался. Может так быть, Давенант?

– Совершенно невозможно, – убежденно сказал Хью. – Она только что приехала из Англии.

Мадам де Маргери, игравшая за соседним столиком в ландскнехт, посмотрела в их сторону.

– Но она же явно француженка! Кто были ее родители?

– Не знаю, мадам, – правдиво ответил Хью. – Вы же знаете, какой Джастин скрытный человек.

– О, он любит из всего делать тайну! – воскликнула мадам. – Ему бы только нас интриговать. Девочка, без сомнения, очаровательна и, конечно, происходит из хорошей семьи. Эта наивная невинность ей,