Ладно, фиг с ним — как и в прошлый раз, поставлю джип на привычное место у дороги.

Мотор тихо урчал, фары выхватывали из темноты облезлые подъезды и редкие силуэты прохожих… Я ещё издалека понял, что у дороги, где я парковал джип, творится что-то странное.

Фары выхватили из темноты несколько припаркованных машин, и на лобовых стёклах каждой аккуратно лежали… кирпичи.

Они были выложены так, будто кто-то специально «украсил» весь ряд.

Вот это да…

Я остановился и вышел из машины. Подошёл ближе, взял один из кирпичей — обычный, строительный, с пылью и следами цемента. Никаких записок или надписей. Газетка под ним — старая, ничего интересного, кроме того, что на ней когда-то печатали кроссворды и объявления.

Но намёк был ясен и без слов.

В девяностых подобные «послания» были вещью обыденной — кирпичом на стекле предупреждали заранее. Мол, сегодня просто аккуратно положили, а завтра могут и неаккуратно «уронить».

Я прошёл взглядом по ряду импровизированных угроз. Так сказать, воспитательная работа на местах. Местные «хозяева асфальта» недовольны тем, что кто-то паркуется не там, где им хочется.

Скорее всего, послание адресовано всем, кто ставит машины вдоль дороги… не знаю, правда, чем они тут мешают. И ломать голову особо не хочу. Но очевидно, что рисковать и оставлять тут машину без присмотра не хочу тоже.

Я на миг задумался и почти сразу вспомнил про визитку стоянки, которую я как-то находил под дворником пару дней назад.

Хм… теперь же картина складывалась идеально: сначала визитка, потом кирпич. Следующий шаг — битое стекло. Видимо, такая вот реклама платной стоянки. Тоже старые как мир приёмчики, с душком.

Мол, бросать машину без присмотра на улице — рискованно. И хрен же потом докажешь, что это стояночные дельцы приложили руку.

Классика — по типу саморезов, разбросанных по асфальту вместо визиток от шиномонтажа.

Ладно, ясно-понятно. По-хорошему надо переставить джип. Слишком уж прозрачно намекнули. И хоть я привык к разным «приветам» за жизнь, но рисковать машиной зазря смысла не было.

Я глянул на часы — поздновато, конечно, но оставлять машину без присмотра после того, что я увидел, не вариант. Джип хоть и старенький, но в нём стояло оборудование, не моё, причём дорогое. При должной сноровке снять его можно за пять минут. А подставлять перекупов, которые мне доверились, не хотелось.

Решено.

Сейчас проверю, как там Кирилл с псом, и, если всё хорошо, то сразу отгоню машину на стоянку. Будет спокойнее — и для нервов, и для лобового стекла.

Я достал телефон, открыл контакты, нашёл Кирилла и нажал вызов. Из динамика уже на втором гудке послышался его запыханный голос:

— Да, Владимир Петрович, всё в порядке! — выдал он.

На фоне раздался заливистый лай Рекса, и у меня от сердца отлегло. Значит, успел — собаку Кирюха забрал до того, как Аня вернулась.

— Ну, рассказывай, как дела? — спросил я. — Я так понимаю, пса уже поймал?

— Забираю вашего пёсика, да, — подтвердил Кирилл между вдохами. — Только, кажется, он не особо рад меня видеть.

— В смысле? — насторожился я.

— В прямом! Он мне чуть руку не отгрыз, когда я попробовал его на руки взять! — пояснил пацан. — Хорошо, что успел вовремя отдёрнуть, а то минус рукав был бы точно.

Я услышал, как Кирилл нервно засмеялся.

— Ну, это в его духе, — заверил я. — Ладно, держи в курсе. Я уже на подходе.

— Есть, Владимир Петрович! — бодро отозвался Кирилл.

В трубке снова послышался лай и щёлканье поводка. Связь оборвалась, и я выдохнул.

Хорошо, что парень справился.

Я сунул телефон в карман и снова завёл двигатель. Фары прорезали темноту, и я направился в сторону стоянки, адрес которой мелькал в памяти ещё с той визитки, найденной под дворником.

Стоянка оказалась именно такой, какой я и ожидал: кусок земли, обнесённый сеткой-рабицей, ржавой, но крепкой. У ворот висела перекошенная вывеска — «СТОЯНКА КРУГЛОСУТОЧНО». Буквы местами облезли, лампа над ними мигала, будто доживала последние часы.

У въезда стояла будка сторожа — крошечная, по типу скворечника, с облупленной фанерной дверью и окном, залепленным полиэтиленом. Внутри горел приглушённый свет.

По сути, мало что изменилось со времён девяностых. Тот же забор, та же будка, да и тот же принцип — цепочка на въезде и сторож, который, судя по всему, вечно где-то пропадает.

Я подъехал вплотную, остановился перед въездом — цепочка болталась между двумя металлическими столбами-трубами. Пару раз коротко посигналил.

Тишина.

Дверь скворечника так и не открылась. Я посигналил ещё раз, чтобы наверняка, но с тем же результатом.

Ясно, спит, зараза.

Я поставил джип на ручник и пошёл к будке, чтобы разобраться, где этот хранитель «железных коней», и можно ли вообще сегодня поставить машину под охрану.

Я аккуратно поднялся по ступенькам, выглядевшим крайне ненадёжными. Сколоченные из деревянных досок, они жалобно заскрипели под моими ногами. Тут одно неаккуратное движение — и можно вполне себе улететь вверх тормашками.

Однако ступеньки всё-таки выдержали мою немаленькую тушу. И, оказавшись у двери, я трижды постучал.

Из-за двери отчётливо слышался звук работающего то ли радио, то ли телевизора. Я ради приличия подождал несколько секунд, а потом открыл дверь сам.

Перед моим взглядом… хотел бы сказать «комната», но язык не поворачивался. Скорее это было пространство площадью метр на метр. На удивление в нём помещалось старенькое прохудившееся кресло и телевизор — причём с ламповым экраном. Эх, давненько такое не приходилось видеть.

Телевизор был включён и показывал какую-то передачу — на экране отплясывал какой-то ансамбль. Ну а сторож, который, как я и предполагал, оказался стариком, мирно дрых на кресле, чуть запрокинув голову и храпя.

— Рота, подъём! — не удержался я.

Глава 9

Старик вскинулся, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, и сразу же закашлялся.

— Здрасьте, — проворчал он, привстав в кресле и шаркая ногой по полу.

— Машину надо поставить, — пояснил я. — Можно её на ночь оставить у вас?

Старик осмотрел меня оценивающим взглядом, потом начал шарить рукой по небольшой тумбочке, которую удалось притулить рядом с креслом. Там у него лежали ручка и тетрадь.

— Поставим, чего не поставить, щас место найдём… — захрипел он прокуренным голосом. — Надолго-то ставить будешь?

— На ночь точно, а там как пойдёт, — ответил я и сразу обозначил: — Только чтобы машина была