тяжело. Узнать, что твой мужчина крутил роман с другой, — это всегда удар. Особенно когда этот мужчина клялся, что ты у него «единственная и неповторимая».

Я поймал себя на мысли, что теперь передо мной стояла не Мымра, грозная надзирательница школы, а просто Соня — растерянная и уязвимая девчонка.

Я кивнул ей, чуть улыбнувшись.

— Ну поехали, — согласился я, открывая пассажирскую дверь.

Соня вытерла щёку тыльной стороной ладони и молча села в салон. Я закрыл дверь, обошёл машину и снова сел за руль.

— Спасибо… — прошептала она.

В глаза не смотрела, словно стыдилась самого факта, что попросила помощи.

— Да вообще не вопрос, — ответил я.

Я заметил, что за нами внимательно наблюдает трудовик. Он всё ещё возился возле своей «ласточки»: вытащил из салона влажные салфетки и яростно пытался оттереть слово, красовавшееся на капоте. Получалось у него, мягко говоря, скверно: краска только размазывалась, превращая аккуратную надпись в алое пятно.

Трудовик сверлил Соню взглядом — злым, обиженным. Но рыпнуться не решился. Всё-таки я стоял рядом, и он прекрасно помнил, чем закончилась его последняя попытка самоутвердиться.

Соня сделала вид, что не замечает его вовсе.

Я уже собрался тронуться, как вдруг заметил деталь, от которой невольно приподнял бровь. На ободке ногтей завуча — аккуратных, ухоженных, с бордовым лаком — отчётливо виднелись тонкие следы красной краски.

Я посмотрел на них, потом мельком на бампер трудовика… понятно. Теперь вопросов нет. Автор найден.

Я не удержался от лёгкой улыбки. Соня, похоже, всё-таки поставила точку. И, надо признать, очень жирную.

А вообще, конечно, баба даёт… голову совсем отключила напрочь! А если бы я её сбил… Я выбросил эти мысли из головы.

Соня шмыгала носом, всхлипывая негромко, почти беззвучно. Потом полезла в сумку, что-то там пошуршала и достала влажные салфетки.

— Забыла зеркальце в кабинете… — пояснила она, глядя в окно второго этажа. — У меня, наверное, сейчас просто аховый вид…

Она достала салфетку и начала вытирать лицо, стирая потёкшую тушь. Только зеркало под рукой, как назло, отсутствовало — машина старая, откидное зеркало в козырьке давным-давно сломалось, а смотреться в зеркало заднего обзора неудобно.

Я краем глаза наблюдал, как она возится: где-то стирает аккуратно, где-то мажет только хуже. В результате половину туши она смыла, а вторую половину размазала, сделав себе не то военный камуфляж, не то пантомимный грим.

Я невольно усмехнулся. Вот тебе и строгая, правильная, железная Мымра. Сейчас сидит, как школьница после экзамена, с заплаканными глазами и чёрными разводами по щекам.

Но вслух ничего не сказал — просто включил ближний и выехал со школьного двора, давая ей возможность молча собрать себя в кучу.

— Лучше? — спросила завуч, пытаясь улыбнуться.

Я взглянул на неё на мгновение. Вид, конечно, был тот ещё… как у девочки, которая впервые попробовала мамины косметику.

Я прижался к обочине, остановился и включил аварийку.

— Дай-ка сюда, — я протянул руку.

Соня послушно протянула салфетку, и я начал вытирать ей лицо. Она доверчиво подняла подбородок, прикрыла глаза, чтобы мне было удобнее.

Дела, конечно… ещё утром эта женщина была готова меня сожрать с потрохами, а сейчас сидит спокойно, позволив мне буквально стереть с неё весь её «боевой грим».

Женщины, в общем-то, существа переменчивые, так что, в принципе, ничего удивительного в этом нет.

Когда закончил, я взглянул на результат.

Мымра — строгая и жёсткая, вечная контролёрша — наконец окончательно исчезла. Передо мной сидела Соня, которая без этого слоя косметики выглядела куда моложе — лет на десять точно.

Конечно, у женщин возраст — тема опасная, но если бы меня спросили, я бы сказал, что сейчас передо мной не завуч тридцати с лишним лет, а студентка, максимум двадцатипятилетняя.

Без боевого раскраса и маски «железной леди» завуч выглядела просто… живой. И очень красивой.

— Всё? — осторожно спросила Соня.

— Почти, — ответил я, заметив у самого уголка глаза небольшой тёмный развод.

Аккуратно, кончиками пальцев, вытер его — рука сама легла ей на щёку, тёплую, чуть дрожащую.

— Вот теперь всё, — заверил я.

— Спасибо, Володя, — прошептала она.

— На здоровье. Хотя я думал, что я не Володя, а «вонючий физрук», — подмигнул я.

Соня смутилась, виновато опустила глаза, явно поняв, что я слышал её прежние высказывания. Щёки чуть порозовели — в ней всё больше появлялось живого и человеческого.

Я решил, что пора дать ей немного времени переварить всё, что произошло. Скомкал салфетку, открыл дверь и направился к ближайшей урне. Та стояла за углом школы, рядом с облупленной стеной.

И стоило мне повернуть за угол, как я застыл.

Там, прислонившись плечом к стене, стояла Аня. Вот блин, что называется — давно не виделись.

— Вова… а можно… мы вместе домой поедем? — спросила моя сожительница.

Я замялся. И как, чёрт возьми, теперь объяснить, что у меня уже есть кого везти?

Ситуация, мягко говоря, не из простых. Пришлось импровизировать.

— Слушай… я сейчас домой не иду. Вернее, иду, но не сразу… — начал я говорить максимально невозмутимо.

— Ничего, я могу побыть с тобой, — заверила Аня. — Заодно проветрюсь.

Вот же упрямая…

На самом деле ситуация стремительно превращалась в тот самый типичный треугольник, в котором нормальные люди обычно не выживают.

— Давай я тебе лучше такси вызову? — предложил я, надеясь, что это хоть как-то разрядит обстановку.

Аня ничего не ответила. Её взгляд вдруг застыл где-то у меня за спиной. Я обернулся — и всё понял. Сожительница увидела мой джип, на переднем пассажирском сиденье которого сидела Соня… благо завуч своей соперницы не видела: чуть наклонилась вперёд и ковырялась в своей сумке.

Сцена, конечно, получилась показательная.

— Ах вот какие у тебя дела, — процедила Аня, переходя на шипение. — Ты связался с этой… шалашовкой?

Я даже ничего не успел ответить, как девчонка развернулась и ушла быстрым шагом, не оглядываясь.

Я не стал её окликать… не к чему. Потом дома поговорим. Ну если, конечно, она домой вернётся. А с кем я там «связался» или не связался — уж точно не её дело.

Вот только… я внезапно вздрогнул, вспомнив, что до сих пор не забрал пса от тренера. М-да… ситуация из серии «не успел выдохнуть — уже беги тушить новый пожар».

Надо было срочно что-то придумать, пока Аня не добралась до квартиры раньше меня.

В голову, правда, ничего