пол вымели. Полки пустые, я сама смотрела.

Я взял журнал.

— А могли на списание уйти?

— Могли, — сказала она. — Но тогда должен быть акт. Актов нет ни за один год. Да и хранить их положено двадцать пять лет.

— А раньше вы это замечали?

— Я же здесь не так давно… А прошлая регистратор ничего такого не говорила.

Я закрыл журнал.

— Алевтина Романовна, составьте мне список того, чего не хватает. По литерам и по годам.

— Составлю.

— И пока никому об этом не рассказывайте. Ни девочкам, ни врачам.

Она посмотрела на меня внимательно и кивнула, ничего не спросив.

Я вернулся к себе. Двести восемнадцать минус девяносто. Сто двадцать восемь карт, которых нет.

Карты не исчезают сами. Их или сжигают, или выносят. И что-то в этом всём было не так.

К трём часам дня я собрал бумаги на Виталика. Пора было официально утвердить его в роли заведующего терапией.

Я написал представление, приложил его характеристику и стаж. Оставалось подписать у Кречетова.

Дошёл до его кабинета, постучал и открыл дверь.

Кречетов сидел за своим столом. Напротив него, в гостевом кресле, сидел человек.

Старовойтов.

— А вот и он, — сказал Старовойтов и улыбнулся. — Здравствуйте, Александр Александрович. Мы вас как раз ждём.

И снова у меня дежавю. Что в поликлинике делает новый мэр? И почему Кречетов такой напряжённый?

Глава 22

Старовойтов сидел у главврача свободно, закинув нога на ногу. Кречетов же, напротив, был напряжён.

Самое интересное, что однажды я наблюдал уже похожую картину. Тоже пришёл в кабинет Кречетова, и застал там мэра. Только тогда это был Шмелёв. Но суть не меняется.

— Здравствуйте, — сказал я. — Не знал, что вы здесь.

— А я без предупреждения, — Старовойтов развёл руками. — Люблю смотреть, как всё выглядит по-настоящему.

Я закрыл за собой дверь. Папка с представлением на Виталика была у меня под рукой. Пока я решил этот вопрос не поднимать.

— Что вас привело к нам? — спросил я.

— Захотел лично посмотреть, как обстоят дела в медицине города, — сказал мэр. — Я ведь отвечаю за весь город теперь. А в поликлинике так ни разу ещё и не был.

Какая гладкая и отрепетированная версия. И совершенно неправдоподобная.

Проверки так не делаются. Обычно приезжает комиссия, с бумагой, с предписанием, с датой. Или хотя бы звонят за день. А тут мэр один, без свиты, в середине рабочего дня.

— Дела у нас идут неплохо, — сказал я. — Хотя сегодня день не самый удачный.

— Слышал, — кивнул Старовойтов. — Стеллажи упали в регистратуре?

Хорошо же он осведомлён.

— Да, — подтвердил я. — Сейчас их уже заменили, в картах восстанавливается порядок.

— Похвально, — он поднялся. — Александр Александрович, проведите меня по корпусу. Хочу своими глазами посмотреть наше медицинское учреждение.

Я посмотрел на Кречетова, тот слегка кивнул.

— Пойдёмте, — сказал я.

Мы вышли в коридор. Старовойтов шёл неторопливо, внимательно осматривая пол, стены, даже потолок.

— Ремонт свежий, — заметил он. — Хотя в главном корпусе это не так удивительно. Мне говорили, что у вас реанимация долгое время находилась в ужасном состоянии.

— Долгое время всё здание стационара находилось в ужасном состоянии, — честно ответил я. — Но с новым главврачом все эти вопросы оказались закрыты.

— Да, Павел Викторович хороший руководитель, — задумчиво кивнул Старовойтов.

Мы вошли в поликлинику, дошли до регистратуры. Там ещё стоял шум. Медсёстры и регистраторши сидели и раскладывали карты пачками по литерам.

— Сколько человек в смене? — спросил мэр.

— Три в окошках, один на вызовах, — ответил я.

— Средняя длительность обслуживания?

Вопрос был не врачебный.

— Мы её собираемся замерять со следующей недели, — сказал я. — До этого никто не считал. Примерно минут десять.

— А приём? Сколько минут на пациента?

— Двенадцать по нормативу. По факту бывает восемь, бывает двадцать.

— То есть норматив не соблюдается, — сказал мэр.

— Норматив соблюдается по средним показателям, но случаи бывают разные.

Он усмехнулся. Ответ ему понравился, я это видел по глазам.

Мы пошли дальше. У стенда с фотографиями врачей Старовойтов задержался. Стенд повесили ещё месяц назад, Чердак сам лично заказывал эту рамку.

Мэр разглядывал лица долго.

— Запоминаю своих, — пояснил он. — Люблю знать, кто в районе работает.

Дальше он захотел пройтись по этажам. На одном из них встретили Виталика, который спешил в свой кабинет. Халат был нараспашку, и развевался за ним.

— Здравствуйте, молодой человек, — тут же остановил его Старовойтов. — Что же вы в супермена играете?

— Добрый день, — он растерянно перевёл взгляд на меня. — Супермена?

Я сразу понял, к чему мэр это сказал.

— Халат, Виталик, — объяснил я. — Должен быть застёгнут.

— А, ну я в туалете был. Я сейчас застегну, — заторопился тот.

— Врач должен выглядеть образцово, хоть в туалете, хоть в кабинете, — заявил Старовойтов и пошёл дальше.

Виталик снова бросил на меня взгляд. Я махнул ему рукой, и он скрылся за дверью.

В коридорах больше врачей нам не встретилось. На медсестёр Старовойтов вообще не обращал внимания. Потом прошёл в лабораторию, начал задавать вопросы про стоимость оборудования и исследований.

Про здоровье жителей он не спросил ни разу. Ни про заболеваемость. Ни про смертность. Ни про диспансеризацию. Ни про то, чем вообще болеет Аткарск.

Только организация и деньги. Как я и думал.

Осмотрел свежий ремонт в стационаре. А потом вернулся в главный корпус, пошёл в мой кабинет.

Там он сел без приглашения.

— Мне нравится, как вы работаете, Александр Александрович, — сказал Старовойтов.

— Спасибо.

— У вас чисто, порядок везде. Видно, что прилагаете все усилия, чтобы учреждение процветало.

В его тоне прямо напрашивалось «но», так что я ждал.

— Но работы тут ещё хватает, — продолжил он. — Вы и сами должны это видеть. Так что… Занимайтесь своей работой, это хорошо у вас получается. И не выходите за рамки своих полномочий. Каждый должен заниматься своим делом. Врач должен лечить. А экономикой пусть занимаются те, кто в ней разбирается.

Он приехал не смотреть поликлинику. Он приехал сказать мне ровно эту фразу. Всё остальное было обёрткой.

— В мою работу входит не только лечить,