суставы, скачущая СОЭ. Всё это складывалось в редкую вещь. Криопирин-ассоциированный периодический синдром. У нас в районе такого не ставили ни разу.

— Игорь Валентинович, — сказал я. — У вас в родне никто похожим не болел?

— Отец, — сказал он. — Отца всю жизнь сыпало.

Наследственность к тому же, ага. Думаю, я прав, но надо себя проверить.

Я сел за стол и начал писать план действий.

— Так, надо сделать биопсию кожи, — сказал я. — Именно когда сыпь будет, придёте сюда, я направлю. Проверить кровь на С-реактивный белок и СОЭ в момент приступа. И сделать генетическое исследование в Саратове. Там ищут поломку в определённом гене.

— Это дорого?

— Часть по квоте, — сказал я. — Я оформлю. Это не просто и не быстро, но мы найдём причину.

Я выдал ему все направления, он поблагодарил и ушёл.

После его ухода я сделал пару дел, и вышел из кабинета на планёрку к Кречетову. Через полчаса вернулся и остановился на пороге.

На моём столе лежали цветы. Розы, красивый такой букет.

Так, может, это пациент тот отблагодарить решил? Но зачем мне дарить розы⁈

Глава 23

Итак, у меня на столе лежал букет красных роз. Не миллион конечно, как пелось в песне, а штук пятнадцать. Но тоже солидно.

Розы мне ещё не дарили. Честно говоря, я рассчитывал, что никогда и не подарят. Был мёд, носки, огурцы, один раз даже живой гусь. Но розы…

Я подошёл к букету, и заметил внутри картонку. Вытянул открытку, развернул.

«В моём сердце ты как заноза, на всей Земле тебя нет краше, и эти дорогие розы перед тобою меркнут даже! Ваш взгляд мне душу растревожил, и я не сплю уже три дня. Простите смелость, если можно, но я не в силах ждать зазря».

Ниже была подпись: «Несравненной Елизавете».

Ёлки-иголки… Вот прям не знаю, как реагировать.

Хорошая новость, всё-таки розы дарили не мне. Плохая новость, кто-то проник в мой запертый кабинет и подложил цветы, которые предназначались жене Чердака.

Плохая новость номер два, так просто этого оставить я не мог. А потому взял розы и открытку и отправился к Чердаку в кабинет.

Чердак как раз занимался заявкой на новую мебель. Но увидев розы в моих руках, замер с листком бумаги в руках.

— Саня, брат, ты чего? — с подозрением спросил он. — Я как бы женатый парень!

— Иди в пень, — хмыкнул я. — Это как раз жене твоей и передали.

Я протянул ему записку. Тот прочитал её и покраснел от злости.

— Это кто тут виды на моего Лизка имеет? — прорычал он. — Щас я ему эти розы…

— Давай сначала разберёмся, — остановил я его. — Кто это мог быть?

— Хрен знает, — выдохнул Чердак. — Мне Лизок про поклонников ничего не говорила.

— В любом случае этот кто-то проник в мой закрытый кабинет, — сказал я. — Так что у него есть доступ. Пойдём для начала к уборщице главного корпуса.

Мы дошли до каморки уборщицы. Валентина Петровна, санитарка, как раз пила чай.

— Валентина Петровна, — сказал я. — Вопрос без претензий. Кто-нибудь заходил ко мне в кабинет утром?

Она поставила чашку на стол.

— Я мыла в семь утра, — сказала она. — Как всегда.

— А после?

Она задумалась.

— Вы на планёрку уходили, а к вам парень один в кабинет заглядывал. Ну, я мельком посмотрела, что зашёл к вам, подумала, вы дверь не заперли. В руках ещё с букетом вроде.

Как же хорошо, что уборщицы всегда всё и везде видят!

— Какой парень? — рыкнул Чердак. — Как выглядел?

— Так со скорой нашей, водитель, — пояснила та. — Высокий, худой такой. Тимур кажется.

— Ну всё Тимур, капец тебе, а не команда, — и Чердак выскочил из подсобки.

— А ключница у вас где висит? — спросил я напоследок.

— Да в кладовке, — удивилась Валентина Петровна. — Где всегда.

— И кладовка открыта?

Она пожала плечами. Понятно. Гениальная система хранения. Этим я тоже займусь, но позже.

— Спасибо, Валентина Петровна, — поблагодарил я уборщицу, и поспешил догонять Отелло.

Догнал его уже возле его машины, где тот собирался доставать биту.

— Ну-ка быстро остановись, — приказал я. — Ты же его покалечить можешь, а Лизе потом каково будет⁈ Вместе пойдём.

Чердак остановился. Постоял, глядя в стену главного корпуса.

— Ладно, — сказал он. — Давай вместе.

Мы дошли до станции скорой помощи. Нам повезло, Тимур как раз был на месте, протирал стёкла своей машины.

Молодой, худой, со светлыми волосами.

Я успел подумать, что выглядим мы странно. Чердак так и бегал с розами в одной руке, а я с открыткой.

— Протираешь? — прорычал Чердак. — Сейчас я стекло тобой протру!

Тот вздрогнул и повернулся к нам. Уставился на цветы.

— Что? — выдавил из себя он.

— Это ты подкинул мне цветы в кабинет? — подошёл я ближе. — Вот эти розы с запиской?

Тот снова уставился на букет.

— Я… — протянул он. — Только это не вам, это Лизе…

— ЛИЗЕ⁈ — воскликнул Чердак, но я схватил его за рукав, удержал на месте.

Водитель сжался, всё ещё не понимая, что происходит.

— Она мне давно нравилась, — закапывая себя ещё сильнее, заявил Тимур. — Я всё не решался к ней подойти. А тут в длительный отпуск уезжал, за дедом ухаживал в Пензе. Вернулся, и понял, что жизнь проходит! Так и не решусь. И вот, решил начать с цветов. А откуда они у вас?

— Лиза — это моя жена, — заявил Чердак. — Она беременна от меня блин! Ты чё, совсем⁈

Тот покрылся бледными пятнами.

— Я… не знал, — выдавил он из себя. — Она вышла замуж?

— Вышла, — подтвердил я. — И ушла в декретный отпуск. А заместитель главврача теперь я, и это мой кабинет. И это мне ты подбросил розы.

Парень отступил на полшага и упёрся спиной в машину. Лицо у него сделалось совершенно детское.

— Я не знал, — повторил он. — Честное слово, не знал.

— Как это ты не знал? — рявкнул Чердак. — Вся больница знала!

— Я же только вышел. Всё думал,