ей тяжело знакомиться с новыми людьми. Хотя она и с соседями не слишком ладит. Вот дед мой был — добрейшей души человек. Жаль, что вы раньше не приехали. Он бы вас полюбил.

Я кивнула, а потом спохватилась:

— У нас же сегодня еще билеты в театр! Нам пора, Наташа, рада была знакомству.

— Непременно приходите завтра на ужин вместе с девочками, мы будем вас ждать.

— Не обещаю, — осторожно ответила я. — Но если получится, то придем.

Только на улице, вдохнув полной грудью влажный холодный воздух, я осознала, каким тяжелым испытанием для меня оказалось это странное знакомство. Я была рада тому, что отец меня принял без всяких сомнений. Рада была приветливости Наташи и доброте Варвары Прохороны. И даже ворчание бабки меня не смутило. Но все же… больше всего на свете мне теперь хотелось воротиться в Верейск, в привычный уют родного дома, в то место, где время течет неторопливо и покойно, а из выдающихся обстоятельств только и есть, что дохлые мыши на крыльце да выводок котят в гараже. Москва оказалась ко мне щедра и на новые знакомства, и на странные, яркие события. Но все это — уже чересчур. Мне необходима передышка.

Хорошо, что у меня есть время до весны.

— А ведь вы солгали им, Илья Александрович, — не удержалась я от укора. — Вы мне не муж.

— Не думаю, что им есть до этого какое-то дело, — равнодушно пожал плечами мужчина. — Так спокойнее всем, а значит, это была ложь во благо. Как будто я лгал только в этом!

Громко фыркнув, я прикрыла глаза. Наш автомобиль мягко тронулся с места.

— Представляю, что сказала бы на это матушка, — пробормотала я.

— Да ничего бы не сказала. Не понимаю, почему вы ее так боитесь? Она вполне разумная женщина. И отец мне ваш понравился, он честный мастер, причем вполне преуспевает в своем деле. Семья хорошая, жена весьма приятная. А с Наташей вы, кстати, очень похожи на лицо, только у нее глаза темные, а у вас голубые, как у отца.

Я на это чудное наблюдение промолчала. Обсуждать достоинства младшей сестры мне не хотелось. Ей чуть больше повезло в жизни, чем Аннет. Она любима и бабушкой, и матерью с отцом. Она замужем. Работает честно и довольно успешно, вероятно, имеет и талант, и должное трудолюбие. Дом в наследство ей отписан, на улице она не останется никогда. Всего этого у меня нет, ну, кроме таланта и упорства, конечно. Наверное, я даже Наташе завидовала. Но зла ей не желала. Пусть будет счастлива и любима.

Я же справлюсь. У меня тоже есть замечательные дочери. Имеется крыша над головой. И даже Илья Александрович, при всех его недостатках, не такой уж и плохой человек. Откровенно говоря, таких мужчин еще поискать. Мы, кажется, можем с ним быть друзьями. Или даже любовниками. Ну не хочет он на мне жениться, так я переживу. Тем более что я и сама справляюсь со своей жизнью.

* * *

*Примечание автора: Поповка — швейная машинка фабрики Попова

Глава 35

Возвращение

— Я думаю, что нам пора возвращаться в Вышецк, — заговорил Илья, когда мы ехали под дождем домой. Точнее — в дом его сестры. — Стася совсем уже здорова. Ей нужно вернуться к учебе. Да и погода уже… еще немного, и зарядят дожди, размокнут все дороги. Так что или уезжаем в ближайшие дни, или вы остаетесь до первого снега.

— Вы?

— Мне нужно на завод. Кажется, дела начинают налаживаться. Я думаю, что обойдусь и без богатой невесты. К тому же девочки меня не простят, если я снова женюсь.

— Дело ваше, — равнодушно ответила я, удивляясь вспыхнувшему в груди ликованию. — Обойдетесь так обойдетесь.

— Да я и не собирался, если честно, — неожиданно добавил Илья. — Ляпнул тогда, чтобы вас разозлить. Вы хоть немного ревновали, Анна?

— Нет, — буркнула я, чувствуя, как вспыхивают щеки. — Нисколько. Вы — взрослый мужчина, вольны жить как считаете нужным. Тем более если нас из дома не выгоняете.

Он тихо фыркнул:

— Разбиваете мне сердце, дорогая.

— Разве у вас есть сердце? Хотя, наверное, есть. Детей-то вы любите. И сестру свою. И родителей. И завод.

По логике вещей сейчас этот человек должен был продолжить, что и меня он все еще любит. В глубине души я этого и ждала, и боялась. Но он молчал, и я прикусила губу, чтобы скрыть разочарование. Однажды Илья уже все сказал. С чего я взяла, что он изменился?

— Знаете, я не хочу в театр, — вздохнула, выбираясь из автомобиля и забегая в дом. Дождь все-таки хлынул, да такой яростный, что подол платья сразу же потяжелел от воды. — Устала.

— Вот и отдохнете, — нисколько не пожалел меня Илья. — Если вы не пойдете, девочки сильно расстроятся. К тому же я не уверен, что смогу один управиться со Стасей, ее иногда… несет.

Тут он был прав. Мне бы, наверное, и хотелось, чтобы он на своей шкуре испытал все прелести общения с закусившей удила Стаськой. Верно Илья подметил — порой ее несет, словно взбесившуюся лошадь. Как, впрочем, и любого избалованного донельзя ребенка. И у него совершенно нет опыта усмирения дочери, даже наоборот. В те моменты, когда Станислава показывала характер, Илья злился, громко ругался и крепко на дочь обижался. Они были так похожи, эти упрямцы, не смотря на то что Стаське девять, а Илье за сорок! Одинаково хмурились, одинаково морщили носы, одинаково топали ногами.

Да, если Стаська решит устроить собственное представление в театре, Илья опозорится на всю Москву! Видимо, и вправду никуда не денешься, придется ехать с ними. Тем более что девчонки уже вовсю готовились к выходу в свет: наряжались, вплетали ленты в волосы, приставали к несчастному Георгу, требуя ответить, кто из них красивее.

Я сменила платье, и мы поехали — впервые всей семьей (включая старшего сына). Как ни странно, все прошло гладко. Стаська вела себя идеально, Кристина — как всегда безупречно. Представление мне понравилось. Илья был галантен, подавал руку, обнимал меня за плечи, тихо, но метко комментировал перипетии сюжета, заставляя меня сдавленно хихикать. В чем же подвох? Почему мне было так неспокойно? Не может же все идти гладко, так не бывает в моей жизни!

И гром грянул, да такой, которого я даже представить не могла. Мы уже покидали здание театра, как я услышала внезапное:

— Ираиде Михайловне осенью стукнуло восемьдесят шесть лет! Солидный возраст, конечно. Хотя я видела ее на прошлой