меня был молоток, и мебельные гвозди, и прочие инструменты. Сейчас посмотрим, что там внутри у недорогих стульев.

К счастью, в доме Амелии Александровны имелось немало пустых комнат. Я затащила туда несколько стульев и, вооружившись тисками, перевернула кверху ножками первую жертву и безжалостно отодрала нижнюю шелковую обивку. Ремни? Отлично, даже лучше, чем я ожидала! Хорошие ремни, толстые, кожаные, прилично натянутые. Долго прослужат. Дальнейшее вскрытие показало, что стул сделан весьма добротно, в несколько слоев. Поверх ремней — плотная холстина. На ней — конский волос. Снова холстина, причем не на гвоздях, а на клею. И уже последним слоем — гобеленовая ткань. Невзрачная такая, серенькая, но это неважно. Сейчас я перетяну сидушку бархатом пепельно-сиреневого цвета, пристрою обратно шелковую изнанку, и получится у меня совсем другой стул, нарядный и красивый.

Уже после я осторожно пройдусь позолотой по ребрам и завиткам скелета. Кое-где нужно подклеить соединения. Может быть, придется подшлифовать ножки у одного неустойчивого стула. И, конечно, приклеить фетровые подпятники, чтобы ножки не портили паркет.

За привычной, любимой работой я даже не заметила, как вернулись Илья с дочерью, как за окном зажглись фонари, не услышала, как кухарка зовет к ужину. Медитативное занятие: вбивать один гвоздик за другим. Осторожно, разглаживая, натягивая колючую ткань, тихонечко стучать молотком. Откладывать в сторону сидушку, разбирать следующий стул. Гобелен более не снимала, перетягивала поверх него. Бархат плотный, толстый, ничуть не заметно, что под ним лишний слой ткани. Прочнее и мягче будет, и работы существенно меньше.

Очнулась уже за полночь, не чувствуя плеч и спины. За мной пришел Илья и громким шепотом потребовал, чтобы я немедленно шла спать.

— Я пока не хочу, — с гримасой повела плечами. — Еще два стула осталось. Закончу и лягу.

— Вы как ребенок, Анна. Придется отобрать у вас молоток.

— Вы не посмеете!

— Еще как посмею! — одним ловким движением Илья схватил мой любимый молоточек и спрятал его в карман. Я даже ахнуть не успела. — А теперь — спать!

Он попытался подхватить меня на руки, но я увернулась.

— Я сама!

Боже, да он выпил, должно быть! Иначе к чему все эти детские игры?

— Вы что, пьяны, Илья?

— Нет. Хотите, дыхну?

— Ой, подите к черту. И молоток верните. Я уже иду в спальню.

— Кстати, сегодня мы спим вдвоем.

— Что? — вся усталость мигом покинула меня. — Вы точно пьяны!

— Нет, просто Стася уснула на моей постели. Она, между прочим, уже тяжелая, мне ее тащить в другую комнату совсем не хочется.

— Так попросите Георга.

— Он тоже уже спит. Не жадничайте, Анна, у вас самая широкая кровать в этом доме. Поместимся. Ничего страшного не случится. Я не буду к вам приставать.

В ответ я только громко фыркнула.

— Но если вы начнете приставать — отказываться не стану.

Растерявшись, я не нашла, что на эту глупость ответить. Что вообще происходит? Почему он так себя ведет? Не может найти любовницу на одну ночь? Никогда не поверю. Такому видному мужчине мало кто откажет. Разве что я, но это лишь потому, что я слишком хорошо его знаю.

Еще месяц назад он шарахался от меня, как от огня. Я была ему противна. Теперь же он стремится ко мне прикоснуться, помогает во всем, заботится, даже флиртует. Неужели болезнь Станиславы всему виной? Или… нет, о том, что Илья все еще меня любит, я даже думать не буду. Потому что… просто потому! Не хочу вновь обжечься. Не доверяю, не вижу перспективы.

— Ужинать будете? — шепотом спросил Илья, терпеливо дожидавшийся, пока я сложу инструменты.

— Нет, уже слишком поздно.

— У вас в волосах пыль. И платье грязное. В следующий раз наденьте фартук и косынку.

Он приблизился ко мне и осторожно погладил меня по волосам. Я застыла, моргая. Щека впыхнули, по позвоночнику скользнул холодок. Нет-нет, я ему не верю! Совсем не верю! Тогда почему же мне так хочется, чтобы он меня поцеловал?

Глава 33

Лед тронулся

— Иногда у меня ощущение, что вы — моя старшая дочь, — неожиданно и довольно неприятно испортил интимный момент этот невыносимый мужчина. — За вами глаз да глаз! Не поужинали, не идете спать, грязная вся как поросенок! Вам нужна нянька, Анна?

— Ой все, — вспыхнула я, выворачиваясь из его рук. — Вы невыносимы!

— Может быть, помочь вам искупаться?

— Илья Александрович, вы переходите все границы! Прекратите меня унижать.

— Глупая женщина, — с досадой отвернулся Илья. — Пойдемте уже спать.

Пришлось и вправду идти. И ложиться с ним в одну постель. К счастью, под разные одеяла. Мне уже ничего не хотелось, ни поцелуев, ни прочих любовных игр. Хотелось плакать от обиды и разочарования. Я вдруг почувствовала себя чужой в этом мире. Отверженной. Ужасно одинокой и никому не нужной.

Как никогда раньше мне захотелось вернуться в привычный мир, к своим интерьерам, к мобильникам, к нормальному Илье, а не к этому надменному индюку! С тем хоть поговорить по душам можно! И тот, между прочим, в свое время на мне женился вопреки запретам своей родни!

Я нырнула под холодное одеяло и зажмурилась изо всех сил. Хочу домой! Хочу обратно! Хочу свою, а не чужую жизнь! Провидение, Судьба, Рок, Фатум или кто там меня сюда закинул — давай отматывай назад! Хватит, я все поняла!

— Ань, ты дрожишь, — горячее тело Ильи придвинулось подозрительно близко. — Согреть тебя?

— Мне не холодно, — соврала я.

— И все же вдвоем теплее.

— Спи уже. И меня не трогай.

Он откатился назад и повернулся ко мне спиной, а я очень тихо всхлипнула. Ну что за идиот! Нужно было все-таки обнять! Приласкать! Согреть! Взрослый же мужик, а не понимает, когда женщина говорит твердое «нет», а когда «будь настойчивее»! Я бы поддалась, я бы растаяла… но не сразу. Долго еще лежала без сна, прислушиваясь к его дыханию. Отвыкла. Последние полгода и даже больше никто не сопел рядом со мной в постели (кроме заболевшей Станиславы, но это другое). Я давно привыкла к самостоятельности, к автономности. Мне не нужны были любовники, я не верила ни в какие «вторые половинки», считая себя целой.

А сейчас вдруг поняла, как мне не хватало все это время банальной поддержки! Как же хочется с кем-то поделиться своими мечтами и страхами, как хочется прижаться ночью к крепкому плечу, как хочется услышать: «Успокойся, я все решу». Но гордость проклятая не позволяет в этом признаться. И вообще… Илье сейчас нужна богатая невеста, я ему никак помочь не могу, наоборот, только