круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, предложила кофе с крошечными, еще горячими пирожками.

— Сейчас будем гадать, моя хорошая! Веришь в гадания?

— Как-то не очень, — осторожно ответила я.

— А зря! У меня — самые верные карты!

И усмехнулась чисто как цыганка. Вместо карт у нее в руках были фотографические портреты.

— Золотая моя, вот, гляди, который из них твой отец?

Четыре черно-белых фотокарточки с резными краями (сомнительного, надо признаться, качества) веером раскинулись передо мной на столе. Отточенным жестом профессиональной гадалки Ираида Михайловна придвинула мне первую:

— Василий Модестович Лукьянов, виноторговец. Шестьдесят четыре года, женат, четверо детей. Имеет некоторый успех у женщин, как ты и говорила. Главный поставщик вина к императорскому столу. Двухэтажный каменный дом на Серебряной улице, виноградники на Юге.

Я с любопытством разглядывала щекастого лысеющего мужчину в очках и с сожалением качала головой: не он.

— Василий Леонтьевич Трифонов. Генерал в отставке. Вдовец. Довольно богат. Характер скверный, буйный, имеет сына и каменный дом с садом на Покровской.

— Нет. Не тот.

— Жаль, с этим было бы проще всего. Второй кандидат в заботливые отцы — Василий Кузьмич Троепалов, потомственный дворянин, статский советник. Женат, имеет троих дочерей на выданье. Кажется, ему около шестидесяти, может, чуть больше. Если он — то тебе крупно повезло. Богатый он.

— Увы, нет, — вздохнула я, отодвигая карточку худого бледного мужчины с пышными бакенбардами. — Последний, кажется, тоже не подходит.

— Василий Зиновьевич Опахин, негоциант. Жаль. Будем искать дальше. Может, и умер давно твой отец, Анечка, ты об этом не думала? Или из Москвы куда уехал…

— Думала, — сокрушенно согласилась я. — Как же сложно, оказывается, в огромной столице найти маленького человека!

— Сложно, но не невозможно, — строго ответила Колпацкая. — Может, стоит среди князей поискать? С чем черт не шутит?

— Сомневаюсь. Не того полета птицей была моя маменька. Как бы она попала в княжеский дом?

— Горничной-то? Да запросто. Была бы мордашка хорошенькая, таким все дороги открыты. Ладно, не кисни! Авось, еще и найдем твоего родителя.

— Пятьдесят процентов, — хмыкнула я. — Или найдем, или не найдем.

— Точно. Ты ведь, Аннушка, везучая.

— С чего же вы взяли?

— А разве нет? В младенчестве от лихорадки не померла, в сиротский дом не попала. Грамоте выучилась, работу нашла, деток здоровых и красивых родила. И сейчас не милостыню у храма просишь и не на фабрике от зари до зари спину гнешь, а рядом со мною сидишь и кофий распиваешь. Сама не видишь, как тебя Боженька крепко любит?

— Ваша правда, Ираида Михайловна, — согласилась я. — Очень везучая.

— А я о чем? — обрадовалась старуха. — Вот что я тебе скажу, моя золотая: будет тебе счастье и везение вот совсем скоро. Найдешь отца — да там, где не ждешь. Верь мне, я уже одной ногой на том свете, а перед смертью, как известно, человек будущее видит, хоть и зыбко.

Я фальшиво улыбнулась и отхлебнула кофе — превосходный, надо сказать. Будущее она предсказывает… в наше время это называли деменцией. Но вообще бабка — молодец. В такие-то годы бодра, весела да еще силы находит другим помогать. Может, от того и в разуме, что не скучает.

— Ладно, Анечка, давай о делах. Вещи мы разобрали. Склад расчистили. Что дальше делать-то будем?

— Известно что, — удивилась я. — Посуду надо куда-то перевозить. В больницы, в сиротские дома, в пансионаты передать еще можно. С одеждой проще — почистить да в лавку готового платья на продажу отдать. А деньгами вы уж сами распорядитесь, как пожелаете.

— А мебель?

— Мебель… — тут я замялась. — Много там мебели, Ираида Михайловна. Есть очень красивые стулья и кресла, но их нужно ремонтировать. Часть я себе в дом забрала, как вы и позволили, но осталось немало. Буфет там имеется, два шкафа, много столов, зеркал в резных рамах и несколько тумб. И вот что я скажу: стулья да кресла пристроить — не проблема. Стулья в любой дом пригодятся. А куда столы девать, я даже не знаю. Буфет…

— Буфет отцу Николаю в трапезную отвезем, там сгодится, — важно кивнула старуха. — Столы тоже пусть забирает, сколько потребуется. А стулья да кресла на продажу выставим. Много с ними работы?

— Помыть, лаком покрыть, перетянуть. Где нужно — подколотить.

— Знаю я, что ты и сама умеешь плотничать, но вот что скажу: негоже бабе тяжелой работой заниматься. Так что ищи мастера да над душою у него стой, пусть все делает правильно.

— Мне бы домой, Ираида Михайловна, — тоскливо пробормотала я. — Я согласна и дальше с вами работать, но сначала надо с делами разобраться. У меня ведь там дом, слуги, накопления. Пока я в Москве жилище найду, пока все перевезу…

— Не раньше весны выйдет, — закончила Колпацкая.

— Боюсь, что так. Жизнь полностью поменять — это не быстро.

— А что, в Верейске мебельщики есть?

— Конечно.

— Ну и привезут тебе те стулья. Занимайся там.

— Дорого это! — испугалась я. — Доставка не бесплатная.

— Кому не бесплатная, а кому и бесплатная, — отрезала старуха сварливо. — Сказала же, что хочу тебе это дело поручить. Ну не Адельке же стульями заниматься! Тимофей привезет по первому снегу, не так уж и далеко от Москвы Верейск. Платить буду по пять рублей за стул.

— Семь за стул да десять за кресло, — осмелилась возразить я. — Там есть и вправду шикарная мебель. Продать ее можно будет гораздо дороже.

— Ишь какая! Как будто и разбираешься?

— Конечно, я по пятнадцать рублей в гостиную стулья купила, так самые дешевые взяла, с дрянной обивкой. Но это ничего, обивку я уже поменяла.

— Тогда я и вовсе цену давать не буду, — вдруг прищурилась старуха. — Чини сама, торгуй сама. Мне половину отдашь и будет.

Я задумалась. С одной стороны, я понятия не имела, смогу ли я продать эти стулья самостоятельно. А с другой — вроде бы предложение справедливое. Особенно если за перевозку мне платить не придется. Может, со Шнипсоном удастся сговориться? У него ведь свой цех. Отдам ему — и починит, и продать поможет. Надо подумать.

Да нет, починить мне Федот поможет, он ведь умеет. Да и мне долгой зимой развлечение будет.

— Пусть так, я согласна, — кивнула я. — Как привезете стулья, так и займусь.

— Вот и славно, — обрадовалась Ираида Михайловна. Вид у нее сделался слишком уж торжествующий. — На том и распрощаемся до весны. Жаль, конечно, сейчас тебя отпускать. Ты девка шустрая да исполнительная. Могла бы многое за зиму-то сделать.

Я вздохнула. На самом деле я и рада бы здесь остаться. Не такая уж это и сложно, да и