себе хольдов: сам он только хрипел. В темноте любой идущий то и дело спотыкался о тела, стонущие или молчаливые. Из дома вынесли факелы. Не понимая толком, к чему их привел этот бой, Хальвдан велел собирать раненых, убитых складывать отдельно, чтобы утром разобрать, где чьи, а главное, велел искать Гандальва. Найденных раненых переносили в дом, чтобы там перевязать при свете очага. У всех чужих раненых спрашивали, где их конунг. Многие не знали, только могли сказать, что посреди битвы перестали слышать его голос. Один человек назвался телохранителем Гандальва и сказал, что тот убит, но где упало тело – не знал, поскольку сам пытался бежать и потерял это место. Другие говорили, что Гандальв сумел прорваться к лесу и снова скрылся, когда понял, что силы неравны и бой безнадежен. Хальвдан уже было махнул рукой и ушел в дом – сам едва стоял на ногах от усталости, – как со двора закричали, что Гандальва нашли.

Конунг Вингульмёрка обнаружился под несколькими телами мертвых и тяжелораненых, лежавших под стеной клети возле хозяйского дома. Его опознали по отделанному блестящей бронзой шлему и по красному плащу – при свете факелов все это бросалось в глаза. На шлеме имелась глубокая вмятина, похоже, от удара ростовым топором, а плащ был залит кровью, так что Гандальва сочли мертвым. Однако, когда тело принесли в дом и уложили возле очага, Эльвир осмотрел его и, к радости Хальвдана, объявил: Гандальв жив. У него оказались глубокие раны в плече и в бедре, он потерял много крови, и, видимо, пострадал от сокрушительного удара по голове, поэтому был совсем слаб и без сознания. Эльвир перевязал его, устроил поудобнее и велел следить, не очнется ли. Еще пока он этим занимался, Хальвдан заснул сидя и не заметил, как укладывали уже его самого.

Прядь 7

– Он умер?

Едва очнувшись, Хальвдан с усилием разлепил глаза и сел. Наутро ночная битва – да и весь такой длинный вчерашний день – казалась сном. Но самое главное в этом сне он вспомнил сразу.

– Бирнир! – Оглянувшись, Хальвдан толкнул своего оруженосца, спавшего у него под боком. – Гандальв умер?

– Жив твой Гандальв, – ответил ему с другой стороны знакомый голос. Обернувшись, Хальвдан увидел Браги Скальда. – Я только что проверял. С ним сейчас Бейнвид. За ним наблюдали всю ночь.

Облегченно вздохнув, Хальвдан снова лег на спину и закрыл глаза. Потом опять подскочил. Он еще не привык, что испытания могут длиться куда дольше одного дня, что расслабляться рано и что он, как конунг, за все отвечает.

– А что происходит? На острове все тихо? Уже рассвело?

– Еще нет, но уже скоро. Как рассветет, оглядимся, а пока тихо.

– Конунг не спит? – спросил рядом негромкий голос, и Хальвдан увидел белобрысого Гильса – одного из своих дренгов. – Меня Бейнвид прислал. Он очнулся! Гандальв очнулся! Велел передать конунгу.

– Ого! – Хальвдан подскочил, убирая волосы с глаз и оправляя рубаху. – Пойду взгляну на него.

Его нетерпение еще немного напоминало чувства мальчика, которому назавтра обещали удивительный подарок, и вот он готов вскочить затемно, лишь бы это завтра наступило поскорее. Ночью после битвы он уже видел Гандальва – немолодого опытного конунга, взятого им в плен, – но тот был без чувств и напоминал скорее мертвое тело. Если бы он умер, почти все труды пошли бы змею Фафни под хвост: Хальвдан только бы и выиграл, что новым конунгом Вингульмёрка стал бы старший сын Гандальва. Как его там – Хельсинг, Хусинг, Хундинг? И новые битвы грянули бы уже очень скоро. Неудивительно, что ночью и утром Хальвдан бормотал: «О богиня Идунн, Владычица Яблок Жизни, отгони смерть от Гандальва сына Альвгейра!».

Гандальв лежал на краю помоста в глубине теплого покоя, возле женской скамьи. Рядом спал утомленный битвой и заботами Эльвир, а на краю сидел Бейнвид, один из опытных хирдманов. Эльвир еще вчера выбрал человек пять сведущих в лечении ран, чтобы, сменяя друг друга, присматривали за всеми ранеными и особенно за ценным пленником. Вчера, когда нужно было перевязать раны, с Гандальва сняли одежду, и теперь он был завернут свою нижнюю рубашку, из-под которой виднелась многослойная повязка на правом плече, и укрыт своим красным плащом. Измазанный кровью и пострадавший от клинков, тот выглядел так же печально, как и владелец.

В полутьме Хальвдан заметил, как у Гандальва шевелятся веки – придя в себя, тот пытался оглядеться и понять, где он и кто вокруг, но в глазах расплывалось, и при свете отдаленного очага он ничего не мог разобрать. Борода и волосы его спутались и слиплись, лицо выглядело помятым и больным, под глазами темнели синяки – от того удара ростовым топором, помявшего шлем. Однако Хальвдан отметил, какого крепкого сложения этот мужчина, какие у него широкие плечи. Сердце запоздало екнуло – доведись им сойти в поединке, как он хотел, еще неизвестно, кто сейчас лежал бы беспомощным или вовсе мертвым. В схватке с покойным Гудрёдом Хальвдану мешал ледяной ужас, но мертвецы медлительны. Гандальв такого преимущества ему не дал бы. У него за плечами осталось уже немало схваток, а Хальвдан, чем больше приобретал хоть какого-то собственного опыта, тем выше оценивал его наличие.

Встав сбоку, чтобы не загораживать свет, Хальвдан рассматривал своего пленника. Тот попытался приподняться и захрипел. Хальвдан сделал Гильсу знак, чтобы подал воды. Гандальв с явным усилием приподнялся, опираясь на локоть здоровой левой руки, жадно выпил несколько глотков из ковшика, заморгал, пытаясь рассмотреть, кто этот ковшик держит.

– Кх… гхде я? – с трудом выдавил он.

– У себя дома! – весело ответил Гильс, подмигнув Хальвдану. – Не узнаешь родную усадьбу, Гандальв конунг?

– А ты кто? – По этому веселому, непочтительному голосу Гандальв заподозрил неладное.

– Это мой человек, – ответил вместо Гильса Хальвдан. – А меня ты узнаешь, Гандальв?

Раненый перевел на него глаза и некоторое время вглядывался. Хальвдан выдержал его взгляд, хотя сердце трепетало от волнения. Даже сын конунга не может получить более ценный подарок – коня, щит, шлем, меч, – чем первый знатный пленник, добытый собственной отвагой и удачей. Теперь вся удача Гандальва перейдет к победителю.

– Т-ты, – так же тяжело выдавил Гандальв, и по явному отвращению в его голосе Хальвдан понял, что узнан. – Хальвдан Черный?

Едва ли вчера он хорошо разглядел лицо Хальвдана – издалека и под шлемом, – но черные волосы и явная молодость в сочетании с уверенным властным видом не позволяли его с кем-то спутать.

– Мы не в Валгалле?

– Нет, мы в твоей усадьбе Крокерёй. И,