Однако, когда войско Гандальва скрылось из виду, Хальвдан осознал: первую стычку он выиграл. Но до конца еще далеко.

Прядь 5

Вожди дружин – Ингеберт, Фольмар, Вандрад, Дигральди – спешно собирали людей. Пользуясь передышкой, перевязывали раненых, собирали свое и чужое оружие. Хальвдан прикинул, чем располагает. Среди мертвых тел на поле сколько-то было из Вестфольда, но все же они потеряли не так много, чтобы отказаться от преследования. Выслав вперед дозорных, Хальвдан повел своих людей дальше. Хвойный лес оказался не особенно густым, однако в нем висел такой плотный туман, так что даже ближайшие деревья было плохо видно.

В окружении телохранителей Хальвдан пробирался вперед. «Бу-бу-бу…» – слышалось ему где-то за деревьями смутное бормотание. Это снова она! Хальвдан не мог разобрать слов, но чувствовал: это Хадда, больше не показываясь на глаза, продолжает творить вредоносные чары. Ее бормотание отражалось от каждого ствола, от каждой ветки, от каждой частички тумана. Лезло в уши, в глаза, будто целая толпа невидимых муравьев с ледяными лапками. Казалось, вместе с туманом люди вдыхают страх и неуверенность. Шаг замедлился, потом войско сбилось в кучу, словно это не мужчины с оружием в руках, а беспомощные овцы. Они только и могли, что глядеть по сторонам, шарить расширенными, невидящими глазами по туману.

И в тумане они различали что-то страшное. То и дело один или другой вздрагивал, вскрикивал, отшатывался, налетал на товарищей.

– Смотрите, смотрите, там йотун! Ростом с дерево!

– Это не йотун, это змей! Ну и морда! Глаза горят огнем! А зубищи с мою руку!

– Глядите, там волки! Везде, везде зеленые глаза! Их сотни!

– Нам не выбраться отсюда!

– Мы все здесь погибнем!

– Прекратите ныть! – гневно крикнул Хальвдан. – Нет никаких змеев и волков, это морок! Это она мерзкая баба-йотунша, дочь вепря и свиньи, пугает вас! У нее нос свиным рылом, а сзади коровий хвост!

«Неправда!» – крикнул туман. А может, Хальвдану послышалось.

– У нее вместо носа свинячье рыло! – повторил он как мог громче. – А вместо ног – два свиных копытца!

«Неправда! – явственно крикнул туман. – Ложь!»

– Конунг, неужели ты не видишь! – окликали Хальвдана хирдманы. – Вон сидит йотун! Ростом со скалу! Пасть как пещера! Если он встанет, то раздавит нас всех одной ногой!

– Нет никаких йотунов! – упрямо твердил Хальвдан, крепко держа рукоять Пса Хель. Но его пробирал холодок: а может, они правы, только он слеп? – Свинойотунша накладывает на вас чары страха! Вы же не поддадитесь ей, вы же мужчины! Кто чего увидит, делай знак Тора и говори: именем Тора, я сам по себе!

Люди стали повторять за ним, и напряжение отпустило: пугающие видения скрылись. Однако туман был таким густым, что даже деревья в нем исчезли. Бегло оглядываясь, Хальвдан видел то же, что на погребальном корабле Гудрёда: серую, слегка подвижную пелену. Уж не занесло ли их всех в Хель? Есть ли еще мир людей за этой пеленой?

Скррр… Хальвдан содрогнулся всем телом: показалось, это скрежет ножа по пустому блюду. Сейчас послышится смех нежного женского голоса, туман разойдется, и Госпожа-под-Покрывалом предстанет перед ними – с полной корзиной синевато-черных яблок в лунно-бледных руках. Яблок у нее много – собери войско хоть в тысячу человек, хватит на всех и на каждого.

Нет – это скрипит сухая ветка у кого-то под ногой. Но это же мгновение ужаса заставило Хальвдана опомниться.

– Браги! – обернувшись, закричал он. – Где ты? Парни, кто видел скальда?

– Я здесь!

Браги подошел к нему. В простом шлеме, со щитом и топором в руке он ничем не выделялся в толпе хирдманов – разве что большей уверенностью. Арфу свою он оставил на корабле среди прочей поклажи, не нужной в бою. Хальвдан и не ждал, что Браги Скальд станет сопровождать его в сражении, но у того, как оказалось, имелось все боевое снаряжение, а опыта больше, чем у любого из Хальвдановых людей.

– Ты слышишь? Это Хадда! Та свинойотунша, что встретилась мне в лесу в Агдире! Это она творит какие-то чары…

– Здесь были «боевые оковы», да. И этот туман…

– Сделай что-нибудь! Ты-то знаешь, как из этого выбраться?

Однажды – на погребальном корабле, – Хальвдан уже испытывал подобный ужас. Но там он был один, а не с целым войском. Там у него был враг – Гудрёд, а здесь он даже не видел Хадду – истинного врага. А ведь где-то рядом и Гандальв с войском. Пусть их вдвое меньше – если Хадда сделает так, что им туман не помешает, они подберутся и перебьют беспомощных вестфольдцев, как овец. При мысли о том, что проиграет свою первую битву – не другому конунгу даже проиграет, а какой-то свинойотунше, – Хальвдан чувствовал такую досаду и бешенство, что готов был кусать свой щит. Но что делать, если ее даже не найти?

– Да уж, подруга твоя как следует закутала голову козьей шкурой![25] – сказал Браги Скальд. – Но ладно, я ее раскутаю. Следи, чтобы люди держались вместе и молчали. Говоришь, ее имя Хадда?

Браги прошел еще три шага в туман – Хальвдан едва сдержал желание схватить его за рукав, пока не сгинул, – и заговорил.

Слушай, Хадда, слово скальда,

Чары троллей я отрину.

Прочь тебя я отсылаю,

Злого йотуна рожденье…

Браги говорил нараспев, подняв голову и обращаясь к туманной пелене. Но Хальвдан ощущал, что туман его слушает: где-то в его глубинах затаился некто невидимый, и эти слова уже заставили его замереть.

Сто ударов дам тебе я,

Коль ты прочь не уберешься,

Сотни ран кровавых примешь,

Коль свои не снимешь чары.

Слов моих не превозможешь,

Слушай, Хадда, речи Браги:

Как взрастает волк в чащобе…

– Феееху! – выкрикнул Браги Скальд имя руны, и этот возглас напомнил Хальвдану ночь на кургане, когда Браги вот так же вызывал силу рун, чтобы открыть ему дорогу в Хель.

– Как олень по насту мчится…

После каждой строки заклинания Браги на миг умолкал, а потом уже другим голосом выпевал имя руны. От его голоса – то высокого, то низкого, то шипящего, идущего словно из-под земли, – у хирдманов мороз продирал по коже. Самые впечатлительные даже сели на землю и закрыли головы щитами.

Как страдают люди в хворях,

Как мечу потребны ножны,

Как кузнец всех лучший Регин,

Как от горя лик бледнеет,

Как всем асам предок Бури,