вепря. Из-под худа виднелся его знаменитый нос, схожий с клювом умного ворона, блестящий от дождевой воды. Путь к победам и славе выдался трудным – утомительным, неуютным и очень мокрым. А ведь главное еще было впереди…

По словам людей, при Гудрёде живших в этой части Вингульмёрка, от места их ночлега конунгову усадьбу отделяло расстояние не более двух пеших роздыхов. Если успеть в утренних сумерках, пока Гандальв не спохватится, можно накрыть его прямо в постели и рассеять его войско, даже не дав собраться.

Однако, лишь выбравшись еще почти в темноте из-под толстого полога, натянутого над кораблем вместо шатра, Хальвдан понял, что сегодня ему не так везет, как хотелось бы. И вчерашний мокрый переход, хоть и небольшой, был тяжелым. Все вокруг пропиталось влагой. Несколько раз дождь прекращался, даже выглядывало солнце – мокрые вещи, одежда и парус начинали испускать пар, но высохнуть не успевали. Сундуки с оружием и пожитки хирдманов прятали под тентом на носу. Все были вымотанными и злыми, до онемения сжимали ледяными руками весла. То и дело вспыхивали мелкие перебранки; как водится, самым частым поводом для ссоры было: «А почему я гребу больше всех?». За эту зиму и весну, после нескольких переходов вдоль берегов Агдира, Гренланда и Вестфольда, первоначально набранные Хальвданом в родных местах корабельные дружины сработались, научились дружно грести и управляться с судном куда ловчее, чем поначалу. Однако за вчерашний день Хальвдан хорошо понял: если бы не этот опыт, не помощь и наука старого Ярнгрима, Эльвира и Ингеберта, он, молодой честолюбивый конунг, мог бы не вытянуть все то, что взял на себя, и погибнуть в столкновении с более опытными вождями. Тот же Гандальв ему в отцы годится, и опыта у него на двадцать лет больше.

К счастью, когда вечером пристали к острову Стрёмтанген, удалось развести несколько костров и сварить каши. Хирдманы и сам конунг спали вповалку на днище корабля, под натянутым пологом, в тесноте, духоте и вони мокрых парусов. Всю ночь Хальвдан сквозь сон слышал стук капель по натянутому над головой пологу и шум волны за бортом. Два раза вставал и шел сам проверять дозоры. Слишком страшно было «проворонить» наскок Гандальва с Вороньего острова и потерять все еще до битвы.

Ему предстоял первый в жизни настоящий бой, первое настоящее испытание его отваги и удачи – мысль об этом мешала спать, несмотря на усталость. По пути из Агдира к Каупангу он знал, что, скорее всего, с Олавом получится договориться. С Гандальвом так не выйдет – тот не уступит Вингульмёрк миром. Придется доказывать, что меч по имени Пес Хель Хальвдану нужен не для красоты.

Утром перед рассветом шел мелкий дождь, а ветер стих полностью. Это означало, что к Вороньему острову и вдоль него придется идти на веслах – люди устанут, щиты на бортах останутся мокрыми и тяжелыми. Пока они заткнуты между бортом и релингом, защищая людей от ветра и брызг, это неважно. Иное дело – когда придется брать их в руки и бежать с ними на вражий строй. Но делать нечего – поздно выжидать хорошей погоды. «Если что, в Валгалле отдохнем», – говорили хирдмана за нехитрыми утренними делами, пока жевали хлеб с салом и вяленой рыбой и готовились снова разбирать весла. И они вовсе не шутили.

– Гребем, парни! – крикнул Хальвдан, когда суда один за другим отошли от места ночной стоянки. – Тут рукой подать до Вороньего острова! У Гандальва в усадьбе немало разного добра, и все оно будет ваше!

Парни ответили дружным ревом, подбадривая самих себя. Но сильнее всех сокровищ им хотелось захватить большую усадьбу, чтобы наконец выспаться в сухости и тепле у огня.

Что путь к этому счастью не будет легким, стало ясно довольно скоро. Когда приблизились к Вороньему острову, ветром донесло далекие отзвуки рога – люди Гандальва передавали знак близкой опасности и приказ к сбору. Идти на веслах предстояло еще не менее роздыха. Хорошо хоть дождь прекратился, хотя низкие тучи грозили возобновить его, когда им захочется. Зато подул попутный ветер, удалось поставить паруса, и вереница из десятка судов скорее побежала вдоль острова.

Когда наконец вошли в гавань, там уже ждали люди Гандальва, но немного – десятка два. Обстреляв подходящие суда с возвышенности берега, они отступили – мешать высадке у них не хватало сил, еще не все собрались. Причал был занят здешними судами, причаливали прямо к ним, цепляя крюками за борта, и с них уже перебирались на берег. Хальвдан, размахивая мечом, торопил людей – важно было высадиться, пока не подошел Гандальв, в эти самые мгновения спешно собравший свое войско. Внезапность нападения удалась лишь наполовину, но все же помогала Хальвдану.

Молодому конунгу удалось высадить и построить свое войско – сотню с лишним человек. Спешным шагом они двинулись к усадьбе – и на полпути, среди голых еще полевых наделов, повстречали войско Гандальва.

– Их меньше! – радостно закричал Хальвдан, видя, что стяг Гандальва окружает человек семьдесят. – Мы разобьем их! Вперед! Во славу Одина!

Даже если это еще не все, мельком подумал Хальвдан, и позади идут другие – куда лучше разбить их по очереди.

– Во славу Одина! – проревел с той стороны могучий голос. – Зачем ты, щенок, полез в чужие владения? Так мало прожил, а уже надоело? Так я сейчас устрою, чтобы твоя мать мучилась в родах зря!

Хальвдан увидел Гандальва: как положено конунгу, тот выделялся золоченым гребнем на шлеме, красным плащом, разрисованным фигурками богов красным щитом. Хальвдана тоже нетрудно было увидеть: его выделял черный шлем, черный щит и кабанья шкура на плечах. Древнейший обычай предписывал конунгам одеваться всегда, в том числе и в бою, как можно ярче и пышнее. Хальвдан нарушил обычай, но этим подчеркнул свою связь с Хель, Сокрытой Госпожой, что при его молодости производило особенно жуткое впечатление.

– Здесь наша земля, она принадлежит Инглингам! – дерзко заорал в ответ Хальвдан. – Вот вы какие щедрые – отдаете земли женщинам в приданое, а потом грабите их потомство? Но я возьму то, что принадлежит моему роду!

– Ты даже не знаешь, как должен выглядеть конунг! – Гандальва бесило уже то, что он вынужден у порога своего дома отбиваться от какого-то мальчишки. – Снял шкуру со свиньи и на себя надел – небось она была тебе родня?

– Снял с одной свиньи, сниму и с тебя! Завтра вон тот красный плащ, что на тебе, будет моим!

– Я тебе сейчас портки на морду натяну! – рявкнул Гандальв, не найдя более обоснованного ответа.