— Ты знаешь сколько это стоит? — проводил Сокол схлопывающееся туманное окно.

Опять я вслух думаю!

— Не дороже денег, надо полагать! — отрезал я. — Ладно. Пора спать ложиться, «утро вечера мудренее» и всё такое. — Я пошёл к себе.

— И ты просто ляжешь спать? — удивился мне в спину Серго.

— Волчок, а что ещё делать? Задачи нарезаны, теперь каждый просто сделает своё дело, и всё будет в шоколаде… — Я помолчал. — Наверное.

ЭКСПЕРИМЕНТ НОМЕР ЧЕТЫРЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

19 января 1948 года, под утро

Аркадий

В комнате царил серый сумрак, и только Колина цигарка поблёскивала синим огоньком в углу. Коля сидел в плетёном кресле, подперев голову рукой и о чём-то глубоко задумавшись.

Ну и ладно! Я чувствовал себя изрядно отдохнувшим, посвежевшим и готовым к новым экспериментам. Как ни удивительно, мысль об энергиях окончательно оформилась во сне, и я намеревался проверить — как оно будет в действительности. И укреплял меня в моём намерении тот факт, что пятно не-живой-не-мёртвой материи на моём животе уменьшилось едва ли не в четверо! Отличные показатели! А всё почему? Полагаю, именно потому, что вчера мы со Зверем допетрили отделить рыжую лисью энергию от сирени, и зелёная нейтральная граница до сих пор отлично держалась!

Значит, настало время для следующего этапа!

Суть идеи была такова. Каждый маг чувствует внутри себя накопитель маны как внутренний резервуар. Мой в данный момент как-то сам собой автоматически разделился на сиреневую и зелёную части. И то, что они меж собой не перемешивались — дополнительно радовало. Чего я хотел? Сформировать из зелёнки нечто вроде ёмкости, в которую я мог бы запирать собранную сирень.

А если не получится?

Если бы да кабы… Не попробуем — не узнаем!

Тоже верно…

Следующий два часа мы со Зверем корячились, изготовляя подобие… кувшина с плотной крышкой. Гончар из меня и в натуре был так себе, так что вылепить необходимую форму… в тонком плане… из энергии… не зацепив другие виды энергий… В общем, задача получилась нетривиальная. В итоге кувшин получился больше похожим на бурдюк. Да и хрен с формой! Сирень не вытекала изнутри, и я рад был сему факту до посинения.

Устал я, словно марш-бросок на десять километров в полной выкладке на время пробежал. Глаза слипались зверски. Но я хотел проверить. Прямо сейчас!

— Коль! — прошептал я, чтоб весь дом не перебудить.

— Тут я, ваш-сият-ство.

— Позови Хотару. Только тихонько.

— Айн момент!

Хотару примчалась стремительная, как молния. Остановилась над кроватью, тревожно оглядываясь.

— Вроде всё хорошо… И рана… О! А что это⁈ — конечно же, она видела не только телесный, но и внутренний план.

— Тише! Это эксперимент! — прошипел я. — Дай руку.

— Ты уверен?

Я тяжко вздохнул:

— К сожалению, нет. Но пока не проверим…

Она боялась. Забоишься тут — в прошлый раз как нас шарахнуло! Но осторожно прикоснулась пальцами к моей руке.

Ничего не прои…

Всё-таки внутри Хотару было гораздо больше солнечной энергии, чем в моей ране. И этот концентрат жизни подействовала на сирень так, словно это были два мощнейших магнита с разными зарядами. Содержимое моего «бурдюка» заколыхалось и начало рваться навстречу лисе, медленно но верно продавливая зелёные стенки.

— Убирай!.. Убирай-убирай-убирай!.. — завопил я. Точнее, хотел завопить, но голос сорвался в сипение.

Хотару хотела отдёрнуть пальцы, но их натуральным образом прилепило к моей руке с чудовищной силой. Я понял, что сейчас шарахнет!..

— Коля! Коля!!!

Как он понял, что надо делать⁈ Рванулся к нам, протёк рукой сквозь мою руку и впитал в себя самый крупный, рвущийся навстречу Хотару язык сирени!

В голове у меня зашипело — словно молния в электрический столб ударила. Зато адское притяжение исчезло!

Хотару отскочила. Глаза у неё были огромные. Да и я сам тяжело дышал, чувствуя, как внутри меня бушует энергетический шквал — словно зелень с сиренью взболтали, и теперь они плавали внутри меня обрывками и лафтаками, медленно расслаиваясь. Казалось, сейчас меня энергетически вырвет. Так бывает?..

Вывернет наизнанку, мехом внутрь — так точно!

— Ну вы даёте… Ну вы даёте, понимаешь!.. — бормотал светящийся сиреневым Коля.

— Да ёрш твою клёш!.. — прохрипел я и отрубился.

Глава 26

ДАВНЕНЬКО МЫ ТУТ НЕ БЫЛИ

ВЫДВИГАЕМСЯ НА ОБЪЕКТ

Иркутск, Специальное военно-магическое училище

19 января 1948 года, утро

Коршунов Илья Алексеевич

Утром я сидел в своём кабинете, бумажки с учебными планами перебирал. Хотя какие нахрен учебные планы, если все поголовно учащиеся с последних курсов и старший преподавательский состав на войну улетают? Но порядок есть порядок. Я, кстати, был неприятно удивлён кратно возросшему количеству этих самых бумажек. Спасибо, заместитель меня от основной массы прикрывал, но вот сегодня он отбыл на заседание в городской совет, которое никак невозможно было пропустить (опять же, вместо меня, я эти заседания настолько на дух не переношу, что рука сама к сабле тянется), а я заглянул в папки, у него на столе разложенные. Я и не знал, что их уже такое несусветно огромадное количество! Ещё и комитеты всякие появились.

Нет, прекращать эту мороку надо. Этак можно вовсе в бумагомарательстве потонуть. Пете надо намекнуть — пусть-ка по своим каналам проверит: не диверсия ли всё это? Чтобы армия (да и прочие государственные институты) вместо нормальной работы только тонны бумаг друг другу пересылали! Если у нас в провинции такое творится, то в столицах и вовсе буйным цветом расцвело?

Началось-то года три назад. Поначалу всё благолепно — защита молодого поколения от перегибов и самодурства на местах. Солдатские матери и всё такое прочее. Главное — где солдаты и где курсанты? Здесь будущую офицерскую элиту армии куют, а поди ж ты.

Ну ладно, допустим.

Но потом началось: а как у вас это устроено? А вот это? А можно посмотреть? А потом вместо «можно» — уже и «извольте предъявить!» они, видите ли, активное гражданское лицо общества. Тогда, помнится, наш Харитонов в первый раз сказал: «А харя у вашего лица не треснет от таких запросов?»

Меня лично больше всего удивила компашка дамочек, заявившаяся на КПП с предписанием аж от губернатора «обеспечить допуск на пункт приёма пищи для контроля…» Казачки караульные их, естественно, не пустили. Дамочки скандалить взялись, по воротам зонтиками стучать. Вопили там