уж я заметил, что если ты негромко говоришь, тебя охотнее слушают.

— Здравствуйте, односельчане. Дело такое — с одного бока простое, с другого — сложное.

Сын мой старший, Аркадий, записался простым солдатом, под чужой фамилией, на западный фронт. Оно молодое дело такое… Вначале без вести пропавшим был… — Слова подбирались туго, но скрывать от своих? Такое… — Теперь объявился в тылах противника, воюет. Геройски воюет, тут сказать нечего. Только почти один он. И вот на помощь Аркашке — волей государевой — и собираю я отряд. Первое, люд Карлукский. То, что оборотни мы семьёй, вы в курсе. А вот то, что проснулась в Аркадии новая сила мажеская, вам первым говорю. Некромант он.

Площадь ахнула и замерла. Тишина расходилась, словно круг на воде. Было слышно, как собаки на той стороне деревни лают.

— А и некромант, и чё теперь? — вперёд из толпы вытолкался племяш кузнецов, Афанасий. — Некромант — не человек, что ль⁈ Брал я пару контрактов, с печёрскими работал. И в бою довелось их повидать. Нормальные бойцы, всем бы так! Записывай меня!

— Э-э-э, ты погодь! Тут поперёк тебя есть желающие! — заорали откуда-то сзади.

— И что, эти желающие кузнечное дело понимают? А и по дизельной технике шарят? И чтоб всё сразу? А? — набычился Афоня.

Ох, щас кому-то прилетит. Весь в родню…

— Погодите, братцы! — возвысил я голос. — Драться потом будем! Знаете, что мне сама императрица сказала?

Народ затих.

— Помочь Аркадию, но не мешать ему! Уразумели? Больше того: ни я, ни папаня мой, да вообще никто из прямой родни никуда не летит. Как вам, а? Я — и не могу сыну помочь! А вы тут фиги раздаёте!

— Чё сразу фиги-то? — пробурчал Семён. — Ясно уже всё. Давайте и вправду, чтоб не стыдно потом было. Если меня не возьмут, — он тяжело вздохнул, — шашки папкины кому отдам…

Говорил же — и до шашек дело дойдёт.

* * *

Удивительное дело. Но отряд собрался. И даже без драки обошлось.

А потом пришло время и письму. Я шёл по родным улицам, над головой висел светляк, а я читал скупые строчки сыновьего письма.

Эх, государь император, почто не пускаешь?..

ТРИ ВЕСЁЛЫХ КНЯЗЯ

Потом, в глубокой задумчивости, мы ехали домой. И супруга с дочкой тоже печально глядели в окна, провожая взглядами укрытые снегом поля да лес. Молчали.

И лишь когда я высадил их у крыльца, а машину в гараж загнал, рядом проявилась Айко.

— Господин Илья Алексеевич… — Так. Она в этой вычурной манере обращаться начинает только тогда, когда ей действительно что-то нужно. Но просьба старшей лисы озадачила даже ко всему готовому меня: — Господин, я прошу не включать меня в отряд.

— Внезапно. Э-э-э… а почему, можешь сказать? По правде говоря, я тебя включать и не собирался. Ты уж не обижайся.

Айко, в своём обычном зверином виде, остановилась в тени заснеженных деревьев и села, обвив хвостами лапы — белоснежная на белоснежном снегу — и мне пришлось остановиться рядом. Некоторое время она молчала, глядя эдак в сторону. Я ждал.

— Там Хотару, — наконец сказала Айко. — Я бы очень не хотела ей помешать. Понимаешь, Илья, западные народы забыли, как противодействовать нам. Своих верфоксов они перебили ещё тысячу лет назад. Так что молодая бьякко будет для них неприятной неожиданностью. Очень неприятной! Читать о ком-то и столкнуться нос к носу — это совсем разные вещи. А нам, лисам, нужно возрождать легенды о нас…

— Аматерасу попросила?

— Ты понимаешь, да? Удивительно! Ты, гайдзин — понимаешь!

— Так я ж медведь-оборотень. Маленько соображение имею!

На самом деле, про Аматерасу ляпнул наобум. Но пусть хоть иногда, редко, считают меня мудрецом. Ага.

Зверь улыбнулся: Хвастун ты.

Есть такое.

Айко улыбнулась и растаяла. Не в смысле «пришла в умиление», а в воздухе растаяла, как видение.

Вот интересно, она наши внутренние разговоры слышит?

Надо потом спросить.

* * *

Дотопал я до Ивана — сидят. Тоже чай пытаются пить. Как говорится, уже все жданки съели.

— Ты совсем? — Сокол сразу принялся возмущаться, как кипящий чайник с подпрыгивающей крышечкой: — Ты время видел⁈ Совесть-то надо иметь!

Коне-е-ечно, щас стыдить будет. Это он тревогу таким способом давит. Я ж знаю. Только мне сейчас не до его закидонов. Поэтому я отбрил его с плеча, можно сказать:

— Ой, заткнись уже, а… — Видеть, как Ваня со стуком захлопывает рот, было бы забавно, если б так муторно на душе не было. — Дело серьёзное. Помощь ваша нужна, дру́ги.

— Излагай! — лаконично потребовал Петя.

Ну я и изложил. Историю с Аркашкой — в кратких словах, чтоб тоже не растекаться. Третий раз уже за сегодня рассказываю! Получается всё складнее и чётче. Повторение — мать учения, не даром у нас такой плакат в подготовительном классе висит. Но на этот раз к выводам был добавлен хвост, ранее нигде не звучавший:

— Как думаете, братцы, получится ли в свете всех последних событий склонить к сотрудничеству некую известную вам сеньору, влачащую свои дни на не столь отдалённом отсюда Объекте номер восемнадцать?* И на каких условиях с её стороны и со стороны отделения магических правонарушений?

*Тюрьма для особых магических преступников в глухих лесах недалеко от Железногорска-Илимского. Упомянутая сеньора — тот самый четвёртый известный российским властям архимаг-некромант (в Европе считается давно погибшей). Выглядит баронесса Енрикета Марти как девочка лет пяти-шести.

Я, в принципе, знал, что мои друзья меня всегда поддержат. Особенно в чём-нибудь сумасшедшем. Просто не ожидал что Сокол немедленно заявит:

— Без меня не пойдёшь!

— И бэз мэня! — не отстал от него Серго-Волчок.

— А без меня вас туда и не пустит никто! — умыл их обоих Петя Витгенштейн.

— Главное — об идейке моей никому из казачков не говорить. А то они ребята резкие, как понос. Сначала рубанут, а потом разбираться будут.

— Ой не нуди! Ей ваши шашки… даже почесаться не хватит, — задумчиво возразил Петя. Чего-то уже по любому в голове прикидывает…

— Не знаю, не знаю. Там у нас такие раритеты магические есть, ещё с той турецкой войны привезённые… Сам видел.

— Может быть, может быть. Так! Меня до завтра не ждать и не беспокоить! — и Петя в полсекунды исчез в мареве персонального портала. Неслабо