взволнованно и сердито воскликнула Серафима. — Лучше б своих воспитателей как следует обучали! Потеряли ведь мальчишку!

— Погоди! Сказано тебе, нашёлся он!

— Да я!.. — возмущённо начала супруга.

— По шея́м ему надавать! — поддакнул батя.

— А-Атставить! — хорошо поставленным командным голосом остановил этот гвалт Хаген. — Илья Алексеич, давай по порядку.

— Да!!! — хором согласились остальные.

И я начал по порядку.

— О том, что Аркадий нашёлся, мне сообщили вчера. Но ввиду того, что расследование по операции было ещё не закончено, говорить я об этом не мог. — Серафима сжала мои пальцы. Таким макаром синяки останутся… — Как Аркадий сбежал от печёрского дьяка, все вы помните.

Все бурно подтвердили, мол — ну ещё бы!

— Теперь с уверенностью можно сказать, что он оказался за линией фронта. В самом что ни на есть тылу у проклятой той коалиции. И действует он практически один, вовсю свою некромантскую природу проявляя.

— Геройствует! — поправил меня батя.

— Геройствует аль нет… Имейте в виду, сейчас я вам секретную вещь говорю, но есть свидетельства, что Коршунёнок наш самого Великого господаря Валахии превзошёл!

Тут матушка в сердцах отбросила измочаленную бумажку:

— Гос-с-споди, Боже ты мой! Так вот что они все забегали, как тараканы по дусту!

— Кто они-то, Дусенька? — удивился батя.

— Да печёрские! Ты смотри, иной раз в месяц ни одного, а тут на тебе — на неделе уже пятые приезжают. И всё с такими подходами кривенькими… «А не могли бы вы Евдокия Максимовна…» А оно вон оно что! Ну, я им задам! Внука моего чуть под монастырь не подвели! Архимаг с тобой беседовал, говоришь? Я с ним поговорю-ю-ю! — она вздохнула и немного успокоилась. — Ты давай, дальше, что амператор Андрей Федорович, долгие лета ему, тебе сказал-то? Моду взяли! Чего рассусоливаешь?

О! Маман в привычную кондицию встала. И хорошо!

— Ага. Продолжу. Воюет Аркашка около городка со странным названием Хёрерсдорф…

— Как? — спросили сразу русские и:

— Где⁉ — немцы.

— Хёрерсдорф, — повторил я, — сказали, это в Австрийских областях.

— Да-да! — разволновался Хаген. — Нижняя Австрия!

А у Марты аж глаза сделались, как блюдца. Мне аж тяжко продолжать стало. Каково им будет слушать, что за дела там сейчас творятся…

— Наворотил наш Аркашка столько — на целую роту хватит. Лабораторию пожёг, в которой детей убивали…

— Детей? — с ужасом переспросила Сима.

— Погоди, не перебивай, я и сам собьюсь. Рассказываю, как в докладе было обсказано. — Значит, лабораторию того. Потом раскурочил какую-то будку, добыл электрожелезки всякие, те, которыми цивилизаторы магию убирают…

— Да ну! — воскликнули хором почти все за столом сидящие.

— Ага. Все запчасти передал с дирижаблем к нам, инструкции и схемы — целая команда инженеров с имя разбирается. Да сверх того выслал триста человек гражданских, которых в рабство угонять собирались… Мадаму какую-то важную, целительницу, спас.

— Да-а-а! — сгорбился над чашкой дед. — А мы тут сидим, чаи гоняем!

— Действительно, Илья Алексеевич! — подскочил Хаген. И этот туда же!

Женщины сразу заволновались, заклопотали…

— Да погодите, дайте договорить! Тихо!!! — пришлось по столу хлопнуть. — А теперь главное. Рядили да судили большие начальники, а таки дали мне разрешение собрать отрядец малый в помощь сыну.

— Сколько? — сразу спросил батя. — И ограничения?

Вот казак бывалый. Всё конкретно! Никак, сам загорелся?

— Сто человек. Без техники, поскольку не работают там новые шагоходы, а старых, первого поколения, и регулярам мало. Медведёв всего трех разрешили. Остальные — на обычный фронт.

— Пап, ты летишь? — тихонько спросила Маша.

— А вот я — нет! — грохнул я по столу кулаком. — Я — нет! И ты, маман, тоже — нет!

— Это почему-у-у это? — и та-аким тоном мне это было сказано… Матушка аж из-за стола подниматься начала.

— Личный приказ государя! — Тут она обратно на стул и плюхнулась. — А я отбываю через неделю! Я и Хаген. И Сокол, и Серго, если это вас волнует. Выпускной курс училища уходит на фронт отдельным механизированным батальоном. — Я немного успокоился. — Но до того, согласно ещё одному государеву приказу, я должен успеть принять самое деятельное участие в формировании и снабжении отряда, выдвигающегося на помощь Аркадию. А что не успею закончить, — я прямо посмотрел на родителей, — на ваши плечи ляжет. Вот такая петрушка.

— А отряд кто набирать должен? — вроде как задумчиво начал батяня.

— А ты и займись. Но сам — нет.

— Но-о… — ты смотри, как подорвался-то!

— Вы тут все меня главным назначили в семье, кушайте теперь, не обляпайтесь! — сердито сказал я. — Ты восьмой десяток разменял, куда тебе воевать-то? Оно понятно — коршуновская порода крепкая, но нужно и честь знать!

— Зато меня не жалко! — ляпнул батя, немедля получив за это толчок в плечо от сердитой матушки.

— Ну-ну! Я тебе скажу, что дядьки тебе на сходе вопить будут?

— И чё? — нахохлился батя.

— Что совесть надо иметь! Потому как стоит только вслух о задании императорском объявить, желающих будет вагон и маленькая тележка! А мест всего сто!

— Натурально, — неожиданно поддержала меня маман. — Ты б не дурил, а занялся лучше отбором, старый!

Хорошо, когда из-за холмов тебя артиллерия прикрывает. А маманя тут — не просто пушки, тут как бы батарея гаубиц…

Батя посмотрел на ней и с тяжким вздохом согласился:

— Ну тада заканчиваем посиделки, я к церкви пошёл.

— Зачем? — не поняла маман.

— За надом! Всего неделя отпущена, чевой тянуть? Сразу и соберём сход-то.

— Дело, — сразу смягчилась она. — Марта, останешься? Мне бы с травами помочь, собрать им с собой. — Маман со вздохом повернулась к окну и цыкнула зубом: — Эх! Аркашку бы посмотреть щас… Ну ничего, я ему из общих соображений составлю…

А батя послал Сэнго, чтоб пулей до церквы долетела и батюшке сообщила, что набат подавать надо — народ собирать. И сам пошёл собираться.

Ой, опять морды бить, да бороды рвать друг-другу будут — за место в отряде…

После «чаепития», когда батя торопливыми шагами вышел со двора в сторону храма, маман с Мартой сразу ушли в травную избу, Серафима утянула в