кукла на веревочках. Но она, то есть он, ну, он – живое, только не такое, как люди все привыкли. У тульпы свой характер, свои, как это сказать… Мотивы, цели…

– Но кто-то же ее, то есть его создал!

– Да. Но тот, кто создал, он же, ну, жизнь дает тульпе, но он не… как это сказать… Не контролирует целиком.

– Разве ты не контролируешь свою няшу? Раю…

– О нет, она, как бы, просто живет, – Родион с любовью скосил взгляд куда-то мимо Пети. – Со мной рядом, потому что, как это сказать, только мне нужна.

– А Бехтерев, получается, существует и для других? Потому что нужен другим?

– Возможно… Я не уверен. Я не знаю… – Родион смутился. – Я не знаю, кто создал. И почему он не такой, как обычные тульпы… Спросите его сами, вот спросите!

Родион принялся дуть на чай, потом долго его пил. Петя не выдержал:

– Родион, что еще ты должен мне сказать?

– Да в общем-то я, это, все сказал. Иван Петрович только об этом просил. Я пойду? – Родион отставил пустую чашку.

– Да-да, иди. – Петя проводил Родиона до входной двери. – Спасибо, что передал сообщение.

Родион долго надевал обувь, потом замер на пороге.

– Петр, вы мне, это, нравитесь. Ну, знаете… Я ну… не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось. Я Ивану Петровичу верю, я его боготворю, он такое для меня сделал… Но у него есть тайна. И еще, это, тульпы так себя не ведут – не просят найти кого-то в реале, что-то передать. Их, как бы сказать, делают для какой-то цели. Моя няша – для разговоров по душам, чтоб не быть одному. Кто-то форсит тульп, чтобы иметь флешку – хранить информацию, тульпа напомнит обо всем, что хост когда-то читал. А Иван Петрович – он, это, хороший психолог. Если его кто-то, ну типа, создал, что ли, то для этого – быть психологом, людям помогать. Наверное…

– И что из этого следует?

– Открыться вам – это, как бы сказать, за пределами его цели. И возможностей тульпы. И это, ну, пугает что ли.

Петя закрыл за Родионом дверь и подумал, что парню нельзя забывать принимать свои таблетки.

Глава 10, в которой Петя ищет поддержку, а находит лишь слова

Петя стоял на кладбище немного в стороне от родных и близких Семена Подлипского, в группе коллег и друзей. Яркое солнце издевалось над скорбью собравшихся на кладбище людей и жарило небывало для начала сентября. Хотя Петя не был Семену другом, ему важно было прийти сюда, как будто хотел убедиться, что случившееся не сон. Внезапно пришли в голову слова из песни группы «Кино»:

И дрожала рука

У того, кто остался жив.

И внезапно в вечность

Вдруг превратился миг…

Петя смотрел на осунувшиеся лица родителей, жены, сына-подростка, того самого, вместе с которым Семен экспериментировал с цветом волос. От коллег Семена, которые вполголоса переговаривались рядом, Петя услышал, что младший сын остался дома со второй бабушкой. Петя подумал, что никогда больше 5-летний малыш не увидит обожаемого отца, никогда больше они не поиграют в прятки. Никогда больше Семен не объяснит сыну-школьнику сложные математические задачи. Никогда больше не обнимет жену, не посмеется вместе с родителями над старым анекдотом. Никогда больше не ворвется стремительно в свой офис, не создаст ничего нового… И в этом «никогда больше» все так окончательно и бесповоротно.

Есть ли вероятность, что Подлипский погиб из-за его, Петиного, интереса к той истории 25-летней давности и ее последствий? Верит ли он, Петя, Антипову? Как далеко Антипов мог зайти в своем желании отомстить? И потом скрыть следы мести?

Петя вернулся в Москву, доехал до работы. Рита на звонок не ответила. Шишкин тоже. Петя наконец решился и набрал номер матери.

Они созванивались нечасто. Там, в Германии, у нее другая семья, другие дети – ее второго мужа. Они не ссорились, нет. Но, как это часто бывает на расстоянии, они и не были близки.

– Мама, привет!

– Петя, рада тебя слышать, – сдержанно ответил мамин голос. – Как твои дела?

– Дела неплохо. А ты как?

– Мы все хорошо. Как Степан Дмитриевич? Как его здоровье?

– Он неплохо, я передам, что ты спрашивала, ему будет приятно.

– Ты просто так звонишь? Мне не очень удобно… – торопливо сказала мама.

– Я займу буквально минуту. – Петя собрался с духом. – У меня есть информация о моем отце…

– Да? Какая? – голос насторожился.

– Мама, скажи, тогда, двадцать пять лет назад, или уже больше прошло… Отец пытался с тобой связаться?

– Зачем ты спрашиваешь сейчас об этом? – удивилась мама.

– Ответь, пожалуйста, мне очень важно знать.

Петя старался погасить волнение в голосе, но понимал, что не вполне справляется с эмоциями.

– Да, он несколько раз звонил. Просил его простить, хотел вернуться.

– Ты не простила?

– Не простила…

– Ты не жалеешь?

Молчание.

– Мама?

– Петя, – голос матери вдруг стал мягким, как он помнил из детства, до ухода отца. – Если бы твой отец позвонил еще раз, я бы позвала его домой.

– Но он не позвонил… – тихо сказал Петя.

– Он не позвонил, – так же тихо повторила мама.

Петя собрался с духом.

– Он любил нас, мама. Теперь я точно знаю.

И Петя коротко рассказал о том, что узнал от Антипова неделю назад. Мама слушала, не перебивая, Петя даже подумал, что связь оборвалась. Но когда он закончил, в тишине трубки услышал тихие всхлипы.

– Петя… Я не могла предположить… – тихо произнесла мама, едва сдерживая рыдания.

– Теперь ты знаешь.

– Теперь я знаю… Если бы тогда, двадцать пять лет назад, я позвала его домой…

И столько было в этих словах грусти и сожаления, что Пете захотелось заплакать от жалости к матери. Петя молчал, слушая мамины всхлипы, не зная, как облегчить ее боль. Наконец она взяла себя в руки.

– Петя, что толку сожалеть о том, что не сбылось, – опять то ли вздох, то ли всхлип. – Хотелось бы свалить все на судьбу. Но буду честна с тобой, мы были так молоды и так не готовы к сложностям, которые свалила на нас жизнь. И все, что произошло, – лишь последствия наших собственных страстей и поступков. Если бы он не ушел так насовсем после ссоры. Если бы я позвала обратно, когда он позвонил…

Мама еще раз вздохнула и стремительно поменяла тему. Она уже никуда не торопилась. И они наговорились вдоволь. Мама рассказала о дочках ее второго мужа, которые уже почти закончили учебу в университете, расспросила про