Настю, удивилась, что они не вместе. Посетовала на то, что Петя изменил своему призванию, уйдя с радиостанции на работу в корпорацию. Она так настойчиво приглашала в гости, что Петя почти захотел поехать в Мюнхен, чего не случалось с ним с тех пор, как он стал студентом. И Петя почувствовал, как обида на мать, так долго сидевшая в нем, вдруг стала растворяться и таять, как почерневший весенний снег уступает место зеленой траве в апреле даже в самых темных уголках леса.

А после работы Петя оставил машину у дома и пешком отправился в Центр «9 ступеней». Несмотря на весь свой скептицизм, Петя чувствовал в этих сатсангах гуру какой-то вековой разум, притягательную силу, которые почти в каждое посещение Петей этого места подсказывали ответы на мучащие его вопросы.

В Центре было непривычно тихо. Как Пете пояснили на ресепшен, в Пушкинском зале шел камерный сатсанг приглашенного гостя – монахини Саанвики. Петя тихонько зашел в зал и сел по привычке у окна. В зале было всего с десяток женщин. Саанвика говорила тихо, неразборчиво. Сегодня Пете хотелось немного умиротворения и покоя. От мыслей. От решений. От выводов. Но тема сатсанга снова попала в контекст ситуации, в которой он оказался.

– Для святых смерти не существует. Смерть есть для тела, для эго, для ума, но для глубинного осознавания ее не существует. Это глубинное осознание недосягаемо для смерти. Умирает тот, кого при жизни не было. Но тот, кто был осознан, для него смерть подобна смене костюма. Человек не есть этот костюм, он есть осознавание за пределами тела.

Наша жизнь здесь – это всего лишь одно звено большой цепочки. Душа бессмертна, атман бессмертен. Он периодически может воплощаться в разные тела или быть свободным. Но это один поток сознания…

Смерть, болезнь, старость – все это часть нашей жизни. Смерть рано или поздно наступит. Но, что важно, пока мы живы, нужно наполнять нашу жизнь смыслом. Это значит, если можешь – помогать другим, не можешь – хотя бы не причинять вреда. Тогда в свой последний час вы не будете испытывать никаких сожалений. Тогда в свой последний час вы будете испытывать счастье.

Мы сами творцы своей жизни. Если мы прожили жизнь со смыслом, это гарантия того, что наша следующая жизнь будет счастливой.

Смерть подобна смене одежды. Одежда пачкается, изнашивается, и наступает время ее сменить. Подобным образом это тело дряхлеет, и приходит время его сменить. Посмотрите на смерть именно так, и она перестанет казаться чем-то непонятным и мрачным. А на сегодня все. Ом.

Слушатели сказали «Ом» и довольно быстро разошлись. Петя подошел на ресепшен:

– А когда будет следующий сатсанг гуру Илии?

– Гуру Илия в настоящее время в нашем ретритном центре на программе «9 ступеней», – незнакомая администратор развела руками.

– А как туда попасть?

– Вам нужно было заранее получить направление.

– И что же, я не смогу попасть в ретритный центр?

– К сожалению, нет, ближайший месяц расписан, мест нет.

Петя вышел из здания. Он осознал, зачем он сегодня приехал. Вовсе не за облегчением или просветлением. Он чувствовал, что не договорил с Илией. И очень хотел задать несколько вопросов. О чем? О Тибете, Антипове и о том, какая, черт возьми, ерунда творится вокруг!

Ну что ж, если нужно ехать в ретритный центр, он сделает это. Отгул за свой счет вряд ли сильно пошатнет его финансовое состояние, у него целый многомиллионный счет, с которым, к слову, Петя до сих пор не решил, что делать.

Петя посмотрел на часы – начало десятого вечера. Значит, еще можно позвонить. И он набрал номер Настиной мамы.

– Татьяна Васильевна, добрый вечер! Не слишком поздно? Можете говорить?

– Да, Петенька, я могу, – женщина ответила тихо, нерешительно.

– Вы не знаете, Настя вернулась с ретрита?

– Она все еще там.

– А вы созванивались?

– Нет, у них там запрещено. Но она написала мне в телеграме. Что же вы, Петя, не сказали мне, что вы больше не вместе?

– Извините, Татьяна Васильевна, не хотел огорчать.

«В телеграме…» – Пете это не нравилось.

– Только вы знаете, Петя, сердце не на месте у меня. Я бы хотела туда съездить. Вы знаете адрес? Настюша мне не говорит.

– Так, вот как мы поступим, – решительно сказал Петя. – Я сам к Насте съезжу, прямо в эту пятницу. И попрошу ее вам перезвонить, чтобы вы не беспокоились.

Мама Насти была так благодарна, что Петя не мог нажать отбой еще минут пять. Он тяжело вздохнул и подумал, как правильно все объяснить Рите, чтобы обойтись без обид.

Глава 11, в которой происходит еще одно страшное событие

Петя сидел на очередном скучном совещании, на которое его вызвала Гурьянова, и мысленно ругал себя за то, что не мог собрать куски пазла в единую картину. «Шишкин, возьми трубку, ты мне нужен, друг!» – мысленно заклинал Петя, снова и снова набирая номер. Спустя десяток попыток трубка вдруг ожила. И Петя, даже не извинившись, выскочил из переговорки в коридор.

– Да! – ответил резкий женский голос, и на секунду Петя растерялся.

– Михаила я могу услышать?

– Он в реанимации, а телефон звонит постоянно! Совесть надо иметь!

Петя почувствовал, как кровь прилила к голове и в ушах зашумело. На мгновение он потерял способность слышать и, кажется, даже дышать.

– Что случилось? – наконец смог он сказать хриплым шепотом, прокашлялся и спросил неестественно громко: – Какая больница?!

– Так, спокойно, кричать на меня не надо, – в трубке тоже сбавили тон. – Он вам кто? Мы же только родственникам…

– Женщина, милая, пожалуйста. Я его друг. Мне очень важно знать!

– Попытка суицида, – неохотно ответил голос. – С такими друзьями, как вы, и врагов не нужно иметь! Как же вы проглядели человека?!

– Где он?

– В Склифосовского. В справочной уточняйте состояние!

Петя не мог поверить услышанному. Суицид?! Более вменяемого человека, чем Миша, сложно себе представить. Шишкин, его друг, самый рациональный в мире человек, мог что-то с собой сделать? Это непостижимо! Как же так!

– Когда это произошло?

– Привезли к нам сегодня ночью. А подробности – это вы в справочную звоните. Телефон выключаю, невозможно уже… – И связь оборвалась.

Петя привалился к стене спиной и медленно сполз по ней, ноги дрожали. Да чтобы Мишка покончил с собой?! Этого не могло быть! Петя вспомнил, что последний разговор с Мишей был в прошлую пятницу. Тот был непривычно груб, но никак не в депрессии. Проблемы на работе – да у них, у следаков, проблемы постоянно!

– Эй, у