Какой вывод из всего этого. Мы все задавались вопросами: почему Морозов поверил видеозаписи? Почему опытный Кокорин вдруг так подставился и взял взятку, да еще и сразу признался? Почему Рукавицын после потери бизнеса покончил с собой? Почему профессиональный юрист Панаев поверил видео, не отдал его сразу на экспертизу? Я уверен, что там также имел место разговор с курьером «по ошибке».

Моя гипотеза: имеет место какой-то гипноз, и включается он по этой кодовой фразе. Курьеры просто оружие, их используют втемную.

Я попытался узнать, с каких аккаунтов сделаны заказы. Смог узнать только про Рукавицына – заказ сделан с его же телефона».

Шишкин вдруг рассмеялся и через паузу продолжил.

«Самому смешно это говорить. Но отнесись серьезно. Будь осторожен, если к тебе придет курьер, которого ты не ждешь. Захлопни дверь перед его носом, закрой уши руками… Я не знаю… Делай все, чтобы не слышать эту гребаную фразу. Ну а вообще я надеюсь, что все, что тут сейчас я наплел, зря. И вообще никакого гипноза нет».

Шишкин смех еще долго стоял в ушах Пети. Пока он просматривал видео и читал копии свидетельских показаний.

Глава 12, в которой Петя узнает правду

Рабочий день Петя в четверг пропустил. Позвонил Гурьяновой и в уведомительном порядке взял отгул. Полдня валялся в кровати, слушал Цоя. Потом включил «Острые козырьки», потупил в сериал. Проверил телеграм, может, Рита написала? Но, кроме новостных каналов, сообщений не было. Рука дрогнула набрать номер, но Петя остановил себя. Нельзя вовлекать во все это Риту.

С трудом собрал волю в кулак и поехал к психологу. Зачем все это теперь? Хотя, возможно, как раз сейчас работа с психологом приобретала большую значимость, чем раньше.

Сессия началась как обычно. «Присаживайтесь, чувствуйте себя свободно, это пространство безопасности». Но Петя в этот раз безотчетно чувствовал себя в опасности, о чем без обиняков сразу сказал психологу.

– Почему же, Петр? Что вас беспокоит? – с готовностью откликнулся Иван Петрович.

Пете хотелось успокоиться, передохнуть, привести мысли в порядок. Но, зная о связи Бехтерева с Антиповым, он не мог доверять своему психологу так, как раньше. «Я чувствую себя в опасности, потому что вокруг происходит черт знает что, гибнут люди, а вы, как мне кажется, в этом тоже замешаны, хотя не понимаю как». А вдруг Бехтерев в курсе всего происходящего, вдруг ему его ученики – Илия и Антипов – рассказывают про Петю на своих сессиях и психолог просто издевается, прикрываясь профессиональной этикой, тайной «исповеди»?

Петя посмотрел прямо в глаза психологу, словно ожидая, что тот как-то выдаст себя. Но взгляд Бехтерева излучал бесконечную заинтересованность и готовность принять все, что Петя скажет. «Идеальный психолог» – подумал Петя и внезапно вспомнил странный визит Родиона, еще одного пациента Бехтерева. Петя тогда отмахнулся от парня, это было логично, учитывая нестабильность его психики и злоупотребление наркотиками в прошлом. Но сейчас по спине Пети пробежал холодок. Поколебавшись, он спросил:

– Иван Петрович, вы меня извините за странный вопрос, но я чувствую, что должен его задать…

– Да, пожалуйста, Петр, вы вольны задавать мне любые вопросы, – ответил психолог и ободряюще улыбнулся.

– Иван Петрович, вы – человек? – Петя смягчил первоначальную формулировку, которая крутилась в голове.

Психолог посмотрел на Петю и нахмурился.

– Вы ведь не так хотели спросить. Попробуйте еще раз.

Он как будто ждал другого вопроса и был слегка разочарован.

Петя раздраженно кивнул, мол, как хотите.

– Иван Петрович, вы – тульпа?

Спросил и сам усмехнулся, тем не менее внимательно следя за реакцией психолога. Иван Петрович спокойно выдержал взгляд Пети и с оттенком облегчения кивнул.

– Я рад, что вы спросили. Столько усилий, столько переплетений людей, цепочек событий. И все ради этого вопроса.

– То есть правильно ли я понимаю, – медленно уточнил Петя, – что вы – бестелесный плод моей фантазии? Самовнушенная галлюцинация?

Психолог выдержал драматичную паузу.

– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»

– Хватит этих умных цитат и сложных конструкций! Либо вы мне все объясните, либо я сейчас разнесу здесь все к чертовой матери! – Петя почувствовал, как в нем поднимается волна бешенства.

– И что же вы разнесете, Петр? – хитро спросил Бехтерев. – Вот это?

На долю секунды мигнул свет, а когда включился, Петя осознал себя в пустой комнате. Тусклый свет фонарей за окном выхватил из темноты два стула и пластиковый цветок в горшке – все ровно так, как было во внеплановый визит Пети полторы недели назад.

– Что за… – выругался Петя.

Свет снова мигнул. И в этот момент обстановка кабинета Бехтерева вернулась обратно. Иван Петрович пристально наблюдал за реакцией Пети.

– Я прошу прощения за наглядную демонстрацию. Но так гораздо эффективнее, чем объяснять словами. В терапии допускаются провокации, если не вредят пациенту. Но объяснить механизм этого явления я не возьмусь, так как по большому счету сам являюсь его объектом, а не актором, как хотелось бы.

– Расскажите мне все, Иван Петрович.

Сердце у Пети бешено колотилось, но он взял себя в руки.

– Петр, я расскажу, что могу. Во-первых, я чувствую себя человеком, хоть и не существую в привычном протяженном измерении. И моя роль накладывает на меня определенные ограничения… Я уверен, вы все поймете.

И Иван Петрович, последовательно и не торопясь поведал историю, масштаб которой не сразу уложился у Пети в голове.

Тайна «рождения» или создания Бехтерева была неизвестна ему самому. Он предполагал, что сам себя создал как тульпу после смерти психолога Владимира Михайловича Бехтерева. Он так много изучал своего однофамильца, считывая информацию из представлений своих клиентов, что сам уверился, что это он и есть. В какой момент «Владимир Михайлович» превратился в Ивана Петровича, Бехтерев не помнил, но предполагал, что это стало следствием погрешности множества воплощений в его пациентах.

– Нет, не призрак, Петр, – оскорбился предположению Пети психолог. – Я отрицаю миф о призрачных личностях, живущих после смерти тела. И придерживаюсь научного взгляда на природу психики. С единственным допущением – о наличии «души» как оживляющего начала или «живительной энергии», которая позволила осознать себя как живое существо после смерти носителя.

– И после смерти вы просто продолжили жить так же, как жили ранее? – недоумевал Петя.

– Увы, нет, я родился заново, утратив свою личную историю. Без младенчества и отрочества, обучения и взросления, у меня не было возможности примерить какие-то роли и создавать образ себя во взаимодействии с другими людьми и предметным миром – всего того, что