class="p">Глава 8, в которой Петя отдыхает в кругу близких людей

Петя проснулся дома у деда от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь щель между занавесками. Вчера он приехал так поздно, что сразу завалился спать. По дороге все звонил Рите, писал в телеграм. Но она так и не ответила.

Субботнее утро – любимое время Пети. Он потянулся, взял в руки телефон – 8:30. Посмотрел в телеграм, почитал новости, закрыл телеграм. Вздохнул и в этот момент почувствовал запах выпечки. Он резко сел на кровати – дед не любил печь. Быстро натянул шорты и посмотрел вниз с лестницы на кухню. Перед ним открылась прекрасная картина – Рита пекла пирожки. В коротких джинсовых шортах ее ноги были безупречны. Короткий топ на одно плечо подчеркивал высокую грудь и хрупкие руки. Волосы убраны под косынку. Она услышала шаги Пети и взглянула наверх. Суровый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Ты приехала… – Петя счастливо улыбнулся.

– Это ничего не значит, – гордо вздернула она подбородок.

– Но как? У тебя же машина в ремонте! И все-таки ты приехала…

– Есть такое понятие, Петя, как электричка и такси, – поучительно сказала Рита.

Петя улыбался во весь рот. Он подошел к девушке, отобрал у нее из рук скалку, положил на стол и крепко обнял.

– Никогда больше не уходи. И не обижайся…

– А ты не обижай меня, Петя.

– Твое дыхание у меня на груди, обнимать тебя вот так… Как мне тебя не хватало! – прошептал Петя.

– Мне тоже… Ой, Петя, – Рита оттолкнула его и бросилась к духовке. – Фух, спасла.

Рита с гордостью вытащила противень пирожков и стала аккуратно выкладывать их на большое плоское блюдо.

– А где дед?

– Дед Степан рыбачит. Сказал к нему приходить, как ты проснешься.

Петя взял удочку и пошел на пруд. Дед сидел на мостушках и довольно щурился на солнце. Удочка лежала рядом.

– Дед! Клюет же!

– О, Петя, рад видеть!

Дед сначала крепко обнял внука. А потом тихонько взял удочку и, слегка поддергивая, стал наматывать леску на катушку. Наконец небольшая аккуратная плотва выскочила из воды на тонкой леске. Петя посмотрел в ведро – там уже плескалась пара карасей и среднего размер лещ.

– Чую я, будет сегодня уха? – улыбнувшись, спросил Петя.

– Догада, ты, внук, – рассмеялся дед. – Еще пара карасиков, и действительно на троих ухи хватит.

Поговорили про здоровье, погоду. Петя любил эти простые разговоры с дедом, когда можно болтать ни о чем и не испытывать при этом неловкости от отсутствия содержания и смыслов. Можно было замолчать и слушать, как нет-нет да всплеснет хвостом рыбеха в пруду. Или заголосит местный петух-хулиган. Или заведет свою песню сверчок где-то совсем рядом.

– Дед, пойдем пироги есть! – спохватился Петя. – Наверняка они у Риты вкусные!

– Пойдем-пойдем. С капустой?

– Не знаю. Но пахнут чудесно!

– Хорошая она девчонка, Петя.

– Ты и про Настю так говорил, дед. А вон что получилось!

– Настя была отдельно, ты – отдельно. А с Ритой вы льнете друг к другу.

Дед хитро сощурился и спросил:

– У вас уже все случилось?

– Случилось, – честно признался Петя.

– Это хорошо… Нет на свете печальнее места, чем пустая постель. Так говорил Габриель Гарсия Маркес. Моя постель стала печальной очень давно, десятки лет позади…

Пирожки у Риты действительно получились замечательные. С капустой – один противень, с картошкой – второй. Пока болтали за пирожками, подоспела уха, и завтрак перешел в легкий обед.

Петя не мог говорить с дедом об Антипове. Он берег этого чуткого, вдумчивого, честного человека, заменившего ему отца, и не хотел тревожить. Но мысли Пети все равно незаметно вывели разговор на то, что сильно волновало.

– Месть и справедливость – не одно и то же, – уверенно сказал дед. – Мало того, подмена этих понятий провоцирует новую месть.

– Как это?

– Мстящий, по сути, является и пострадавшим, и судьей в одном лице. А в этом случае трудно удержаться и не потребовать с обидчика больше, чем должно.

Дед сделал паузу и вздохнул.

– Вот представь, один причинил другому неприятность. Другой решает покарать по справедливости. А первый решает, что наказан излишне. И теперь он мстит за месть из чувства справедливости. И второй снова чувствует себя вправе отомстить. И так по кругу.

– И что же, прощать? – возмутилась Рита.

– Так я тоже не скажу. Но жить местью – это жить жизнью своего врага.

– Как это, я не понял, обоснуй! – оживился Петя.

– Это не моя фраза, где-то прочитал, уж и не помню где… Но суть в том, что, мечтая о мести, планируя месть, ты думаешь о своем враге больше, чем о своей жизни. Свою жизнь ты подчиняешь жизни другого человека, начинаешь жить его жизнью. И получается, что месть ставит твою жизнь на паузу. И хорошо, если хватает силы воли эту жизнь с паузы снять. А если нет? Тогда твоя месть – это твоя смерть. Потому что жизнь на паузе – это не жизнь. И стоило оно того?

– Но иногда… в крайнем случае, допустимо сделать что-то плохое, чтобы плохой человек получил по заслугам? Ведь он будет жить своей счастливой жизнью, пока ты страдаешь… Это несправедливо, – Петя подумал об убийцах отца.

– Вопрос, оправдывает ли цель средства, – развел руками дед Степан.

– Дед, а ты бы не хотел отомстить за сына? – внезапно спросил Петя и осекся. – Прости, я не должен был спрашивать. Это слишком…

– Отставить суету! – шутливо рявкнул дед.

Петя уныло замолчал, мысленно ругая себя за несдержанность. А дед задумался на минуту и все-таки покаянно кивнул.

– Петя, я бы жизнь отдал за твоего отца. И я хотел бы справедливости. Хотя это и не вернет мне сына и десятки лет без него. Да, я хотел бы отомстить. Хотя… «месть – наслаждение души мелкой и низкой», – процитировал в очередной раз дед какого-то философа. – Наверное, моя душа именно такая, мелкая. Но я не могу отомстить, поэтому поручаю это Богу, – усмехнулся дед.

Все молчали. Дед крякнул и поднялся с кресла.

Наступил поздний вечер, и Рита с Петей поехали в Москву. На подъезде к МКАД Петя, не спрашивая, повернул на Таганку. А Рита не стала возражать.

Глава 9, в которой у Пети случился неожиданный разговор

– Петя, возьми трубку, – простонала Рита спросонья.

Петя продрал глаза и посмотрел в телефон – неизвестный номер. Он отключил звук. Телефон замолк, но через какое-то время снова зазвонил. Петя сполз с кровати и на цыпочках пробрался в ванную комнату. Посмотрел на часы – 7:30 утра,