Остаток бала, благодаря, конечно, поступку адепта Ходжеса, я просидела на стуле. Друзья хотели мне помочь. Подходил Эндрю, приглашал Харт, даже Себастьян, брат Сонни отличился. Я решила, что в Абердине поменялись полюса, когда и Рубен, строго блюдущий репутацию сына казначея, позвал меня танцевать, но я всем отказала. К слову, и Эш не отметился в танцах. Буравил мою оголенную спину и сжимал вилку. К еде парень не притронулся.

Но перед завершением праздника мимо нас прошел господин Мерлин.

— Леди Веймарс, вас же не затруднит найти для меня десять, нет, двадцать минут?

Я зачем-то посмотрела на декана некромантского факультета. Странно, но тот тоже пялился на меня и показал большой палец.

— Разве я имею право отказать канцлеру?

Поднялась, приняла руку великого мага и пошла вслед за ним под ошарашенные взгляды однокурсников. Чую, что те завидовали мне. Белокурая выскочка удостоилась аудиенции известного волшебника, я же отчетливо понимала, что мои дни в Мороке сочтены.

Меня пригласили в кабинет ректора. Ректора, я совсем не удивилась, там не было, зато за его столом восседал король. Чуть позади, облокотившись об подоконник, возвышался Раду Валахийский. При виде меня вампир алчно облизнулся.

— Девочка, тебе нечего бояться, Раду тебя не тронет, — подтолкнул меня вперед Бенедикт.

Ага, он как-то уже не тронул. Все мои мысли наизнанку вывернул.

— Садись, — приказал Кэмпбэлл Вильямс.

Я устроилась, ожидая дальнейших расспросов.

— Я тебя зачем посылал? Чтобы ты очаровала моего племянника и выяснила его планы. Сколько ты уже здесь? Сколько я должен довольствоваться ответами, что ты ничего не достигла?

— Позвольте, — я захотела защитить себя. — А на что вы рассчитывали, когда отправили меня в Морок под фамилией Веймарс? Веймарсы были одними из тех, кто проголосовал за его изгнание, а когда я едва нашла общий язык, он, — я обратила свой негодующий взор на вампира, — сдал меня с потрохами.

— Чего? — разъярился правитель Абердина. Раду наклонился к нему, чтобы все пояснить, подбежал и Мерлин, прося прощение за свою неосведомленность. Кэмпбэлл их выслушал и вновь повернулся ко мне. — Если следовать их изречениям, то тебя проще причислить к лику святых. Отчего я тебе не верю?

— Потому что Эш сделал попытку защитить меня? — я имела в виду незавершенный танец.

— Да, ты умная девочка. Мой племянничек бросил мне вызов, не ради абы кого, ради тебя. Все-таки ты что-то с ним сделала. Тогда честно поведай о его планах.

Я недоуменно воззрилась на Мерлина. Мне-то казалось, что про дракона и прочее, канцлер в курсе, уже донес королю. Господин Бенедикт невозмутимо, даже с осуждением на меня смотрел.

— Мне нечего вам рассказать, — по-своему расценила его поведение я. — Эш обычный парень, да, одаренный и сильный, но жуткий идиот. Он ни на что не способен, он продолжит вас ненавидеть, будет носиться с этой обидой до скончания веков, но ни одного важного поступка не сделает.

— Сегодня сделал, — хмыкнул монарх. — Не дал с тобой потанцевать.

— Боялся, что я с вами сговорюсь.

На деле я так не считала. Чтобы не происходило между мной и Ходжесом, я признавала, что он сильный и целеустремленный. Что рано или поздно он одолеет своего дядю.

— Раду, — щелкнул пальцами Его Величество, — а ну, проверь ее.

Этого я желала избежать, свежо воспоминание, как профессор Валахийский без разрешения вторгся в мой разум. Было больно, грубо и обидно.

Впрочем, сейчас было не лучше. Меня будто кто-то приковал к стулу и не давал двигаться.

Я поджимала ноги, «загоралась» под магией вампира и предательски выдавала ему, что могла выдать.

Он увидел все: как мы поругались с Эшем, труд Джекила и Хайда, как я читаю про Благословенных, и как Ленни мне рассказывает о них. Турнир и испытания. Как Эш что-то говорит о том, что он жалеет. Все-все.

Господин Валахийский заметно вспотел, а я и вовсе выглядела, будто меня растерзала стая свирепых адских гончий.

Я съежилась, ожидая, когда преподаватель ментальной магии выдаст свой вердикт. Прекрасно осознавала, что для Кэмпбэлла я пешка, которой всегда можно пожертвовать. А уж если пешка намеревалась его предать, то пожертвовать жестоко.

— Я все увидел, Ваше Величество, — скользко обратился Раду к своему господину.

В это мгновение я пребывала в состоянии, близком к обмороку. Сколько мне осталось? Одна минута? Две?

— И что? Не соси из меня кровь, — ругнулся король, — говори.

— Как я и предупреждал. Девушка выполнила свое предназначение. Ваш племянник планирует высвободить своего дракона, для этого они нашли книгу, спрятанную у ректора.

— Значит, Вулф мне врал? — сверкнул глазами правитель Абердина. — Сохранил учебник?

— Сугубо в образовательных целях, мой король, — раболепно поклонился вампир. — Бертран не ведал, что творил. Если бы не эти крысятки… — обернулся мужчина на меня. — Никто бы его не отыскал. Не последнюю роль в этом сыграла ваша лазутчица. Не гневайтесь на главу Морока.

Послала Раду ненавистный взгляд. Это мы-то крысятки?

— И что, нашел способ? — хмыкнул Его Величество. — Я про племянника.

— Н-нет, — поразил меня своим ответом господин Валахийский. — Для этого требуется Благословенный маг, а их вы уже извели.

Я не могла поверить, что Раду так нагло вред перед очами своего владыки. Он же знает, определенно знает, что Благословенная для призраков и чудовищ Морока — это я. А Благословенные, если верить учебнику, умеют снимать заклятия.

Мне на плечо упала ладонь Мерлина. Старик до боли сжал мне мышцы, будто заставляя промолчать.

— Хоть одна хорошая новость, — морщился Кэмпбэлл. — Не зря старался. Ты, — он воззрился на меня, — отвратительная шпионка. Не жди моей милости. Щенок, мой племянник в тебя влюблен, лишь поэтому я тебя не убиваю. Так ему будет больнее.

Я кашлянула. Влюблен — сильное слово. Между мной и Эшем ненависть, злость, ярость, но любовь туда никак не вписывается.

— Простите, мой король, — выступил вперед его канцлер, — но вы давали клятву. Раду признал, что девушка выполнила свое предназначение. Вы в курсе планов Эшварда. Грядет новое испытание, самое сложное. С ним соревнуется адепт Харт. Всем известно, что между юношами давнее противостояние. Давайте стравим их друг с другом и поможем боевику.

Сидя на стуле, где мне и голоса нельзя подать, ужасалась методам короля и его прихвостней. Они без зазрения совести рассуждали о том, как убить обоих молодых людей.

— Да, Мерлин, возьмись за это, — повелел Его Величество. — Что делать с ней?

И опять все внимание сосредоточилось на мне.

— Отдать мне, — прошелестел Раду, коснувшись моей шеи, — на опыты, тем более девчонка мне кое-что задолжала.

Я вздрогнула. Он же не про свой