на коленях с проткнутой копьём грудью, никак не расплетался. Слёзы брызнули из глаз Уллы. – Да что же ты…

Старшая норна положила ссохшуюся ладонь на запястье Уллы. И только теперь в их глазах что-то отразилось.

– Не всё можно изменить, если прийти слишком поздно.

– Поздно? Я пришла к вам в назначенный срок! – вскричала Улла. Но она знала, что слишком долго отворачивалась от богов.

Норны одновременно покачали головой:

– И нынешнего времени будет достаточно, если идти верною тропой.

Улла всхлипнула и в последний раз дёрнула за нить.

– Но его не вернуть, верно? – она бессильно прижала нить к своей груди.

Молчание было ей ответом. А в руках появились те самые ножницы, обжигая холодным металлом пальцы.

– И даже Один платил, – раздался голос норн.

По щекам текли слёзы, когда Улла поднесла ножницы к нити жизни.

– Выходит, я повинна в его смерти? – застонала она.

– За всё надо платить.

Улла зажмурилась и надавила на ножницы. Протяжный лязг. И нить повисла в её руках.

– Плетите вновь, – приказала она, наблюдая, как быстрые пальцы вновь задвигались. – Плетите то, что я вам наказываю. Победу людей над неизбежным, восстановление порядков, возвращение весны. Пусть те, кто избран, несут бремя богов, сохраняя порядок и выстраивая законы вновь. Плетите мир. Я так решаю, я так предсказываю.

Улла зажмурилась, вытирая слёзы со щёк.

А когда открыла глаза, то её слёзы утирал Бьёрн, держа Уллу на своих руках. За его спиной отчётливо вырисовывался силуэт темноволосой женщины.

– Ну что? – прошептал Бьёрн. – Ты их видела? Норн, что плетут нашу судьбу.

– Да… – одними губами подтвердила Улла.

Фигура за его спиной растворилась в темноте, а за ней исчезла и большая тень волка, наблюдавшего поблизости.

– Я исполню долг, возложенный на меня богами, – Улла с трудом села. Колени болели, будто она вечность просидела на льду. А пальцы были истёрты нитями.

– И теперь мы победим хаос и чудовищ? Вернём весну и мир спасётся?

Улла села, потёрла колени и набрала воздуха в лёгкие так, будто впервые дышала. Мир вокруг наполнился голосами богов. Она отчётливо слышала Одина, Фригг, Фрейра и Фрейю… Всех тех, кто не мог пробиться к её ушам прежде так же ясно, как Фенрир.

– Теперь я иду тропою богов. И направлю по ней людей.

Когда она поднялась на ноги, то увидела за деревьями на горизонте силуэт огромного корабля, двигающегося по белой полоске льда. В предрассветных сумерках был различим и покрывшийся сверкающим снегом труп огромного змея, вмёрзшего в лёд.

– Мы дадим бой и мертвецам, и чудовищам, – дрожащим голосом произнесла Улла, не сводя глаз с горизонта.

– Ты совершила ошибку, Улла, – раздался голос Фенрира. – Рагнарёк неотвратим. У вас был лишь один шанс на спасение, – и его голос растворился в голове Уллы.

Глава 29

Вечерний ветер шевелил плащи собравшихся, а ледяная крошка била в лица.

Скалль шёл впереди, высоко подняв факел. Пламя трепетало, отбрасывая багровые тени на его суровое лицо. Он не смотрел ни на Хальвдана, ни на Ракель, шедших рядом. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где вмёрзшие в лёд драккары стояли молчаливо и пугающе.

Каждый шаг отзывался воспоминанием. Что-то хрустнуло под ногой, а когда он посмотрел, то увидел вмёрзший в лёд небольшой топор. Оплётка развалилась, длинный кожаный ремешок безвольно трепыхался на ветру.

Скалль поджал губы и двинулся дальше. Он не помнил, как его волокли по снегу к Борре, но хорошо помнил последний взгляд Торгни. Удивлённый, будто тот никогда не думал, что может умереть. Такого и не должно было произойти. Скалль сжал пальцами факел, держась за него из последних сил.

Его будто окружали крики людей, звон оружия, и собственный голос.

– Торгни-и-и-и-и!

Скалль зажмурился, отгоняя голоса. Они пересекли место битвы и подошли к кораблям вплотную.

Люди расползлись шеренгой вдоль драккаров, приготовив факелы.

– Мёртвые внутри, – тихо поведал Хальвдан. – Мы сложили их туда.

– С глаз долой? – сквозь зубы прорычал Скалль.

– Знали, что однажды придёт время похоронить их с достоинством, – за ярла ответила Ракель. – Так я попросила. Здесь не только наши люди, но и люди Хальвдана, Скьялга и Харальда. Здесь лежит Торлейв, но Торгни… Его тела нет…

Скалль только молча кивнул. Он поднял взгляд на корабль, возвышающийся перед ним. Лед крепко зажал его в свои объятия, а корпус треснул. Резная голова дракона, украшавшая нос, была покрыта инеем и коркой льда. А глаза его, некогда вселявшие страх, казались слепыми и потухшими.

Конунг обернулся к людям, чьи взгляды были прикованы к нему.

– Мы шли с самого севера. От Лофотенских островов, где вряд ли кто-то из вас бывал. Там давным-давно поселилась зима. Земля промёрзла и перестала нас кормить, поэтому я возглавил людей и отправился в путь. Сюда.

Хальвдан смотрел на брата с чем-то новым в глазах. Уважение, признание.

– Я брал с собой каждого, кто хотел жить. Я убивал тех, кто мешал мне спасать людей, но всегда забирал с собой сотни и тысячи, кто поверил в меня.

Его глаза вцепились в опущенное лицо Ракель.

– Мы шли долго, подгоняемые Рагнарёком, и многие умирали в дороге. Я ещё помню, как мы сели на эти корабли в Урнесе. – Ракель при этих словах еле заметно вздрогнула. – Как они несли нас по живому морю. Помню, как Ёрмунганд восстал, забрав с собой воду, а Тор начал своё сражение. Тогда мы впервые увидели начало битвы богов с чудовищами. И многие погибли в тот миг…

Ракель смахнула слезу со своей щеки, а крепкая рука Эты легла на её плечо. Они помнили.

Но голос Скалля без дрожи продолжил разноситься над людьми, завладев их вниманием.

– Но мы упрямо шли дальше. Шли, когда солнце и луна погасли, когда Фенрир сорвался с цепи и гнался за нами по пятам. Многие из нас погибли в пламени, когда ярл Скьялг поджёг людей в своих домах. Разве мы не хотели жить?

Вопрос повис в воздухе.

– Разве мы были недостойны жить? Разве упорство наше не должно быть вознаграждено богами?

Люди опускали головы под его взглядом.

– Никто не сможет сравниться с тобой и твоим мужеством, брат, – громко произнёс Хальвдан, и все глаза обратились к нему. – Никто не смог бы совершить подобное. И твоё имя достойно остаться в песнях.

Скалль еле заметно сглотнул.

– Ты прав. И не только моё, – голос дрогнул. – У меня был брат. Упрямый, как скала, и верный, как сталь. Когда я колебался – он делился со мной силой. Когда другие отступали в страхе – только он стоял. Он знал, что такое честь и вера в богов. И он был против войны с Борре, но погиб здесь.

– Торгни-и-и-и-и! – разнеслось вновь, но слышал только Скалль.

Он сжал кулак и стиснул зубы.

– Так пусть же боги встретят его громом! Пусть валькирии поднимут его к Одину сражаться за всех нас в последней битве! – взревел его голос. – А если там окажется