румянцем на бледной коже. В их руках нити бегали без остановки, сплетая узоры полотна. Ткань, будто длинная шаль, тянулась от их рук к горизонту.

– Звала? – одновременно произнесли норны, не поднимая глаз от своей работы.

Улла вздрогнула. Голоса слились в один, звучащий одновременно отовсюду и внутри её головы. Губы онемели, не в силах ответить.

Сделав один шаг, Улла как подкошенная упала рядом с норнами. Колени приросли к земле под снегом, а руки потянулись к пряже.

– Почему вас всего две? – прошептала Улла. В её руках блеснули позолоченные ножницы. Она натянула нить, исполнившую свой рисунок в общем полотне, и отрезала её легко, будто всегда это делала.

– Нас трое, – ответили норны.

Улла уже тянулась к новой нити. Она знала, какие из них нужно отсекать.

Так тянулась вечность. Её руки работали без устали, а ножницы щёлкали, не встречая преграды. Только этот звук разносился в округе.

– Будущего нет, – после вечности произнесла Улла. – Потому вас двое.

– Нас трое, – тут же ответили норны. – Когда ты пришла, у тебя был вопрос.

– Я уже не помню… – прошептала Улла, отрезая нить, в тонких волокнах которой блеснули чьи-то светлые пронзительные глаза. Молодые глаза, стремившиеся жить ещё много лет.

Одну за другой она обрывала жизни, зная, что так положено. Полотно сплеталось молниеносно под руками норн.

Улла сжала пальцами новую нить, и ножницы замерли. На неё смотрели яркие живые глаза Торгни. Их пронзительный взгляд был направлен на нее. Улла замерла, ножницы не щёлкнули, она вспомнила, зачем приходила.

Почувствовав силу в коленях, она резко встала, бросив ножницы и нить его жизни. Улла обогнула норн, не поднявших на неё глаз, и подхватила пальцами полотно. На нём, будто вышитая история, тысячи жизней, из настоящего в руках ткачихи превращающиеся в прошлое.

Улла пошла вдоль полотна. Она видела всё, что было прежде. Ноги несли её дальше, пока она не нашла край. И увидела, как в изначальной бездне был великан Имир. Как родился первый человек, как появились великаны, а за ними – боги Один, Вили и Ве. Как взбунтовались боги и разорвали Имира, создав из его тела небеса, землю, горы и камни.

Улла читала историю, познавая мир как его знала её прародительница.

Видела войны. Между ванами и асами, а между мирами стояла чёрная фигура – Гулльвейг.

Локи, отрезающего прекрасные волосы Сиф. Поединок Тора и Хрунгнира, где молот его разнёс каменного исполина в щебень. Как запирают волчонка Фенрира, как Ёрмунганда бросают в море, как девочку Хель отправляют жить среди мертвецов. И тысячи, сотни тысяч жизней людей. Ярлы и конунги, фермеры и дети… Каждого, Улла видела каждого. И Один был над всеми.

Цвета нитей становились всё темнее и наконец превратились в чёрные, будто окрасившиеся углем. Слепая рука Хеда выпускает омеловую стрелу в Бальдра, а мать Фригг обливается горькими слезами, когда Локи смеётся. И чёрная нить уже скользит по белому полотну словно по снегу, выпавшему в вечную зиму.

Сделав шаг, Улла упала на колени. Пальцы потянулись к лежащему в ладье Бальдру, смыкавшему пальцы над чем-то, и мужчине в чёрных мехах, что тянет к нему руки. Улла сразу узнала Скалля, лишь только коснулась пальцами его силуэта на белой ткани.

– Наследник Бальдра… – Улла улыбнулась. Силуэт Скалля окрасился в золотой цвет, подобно тем нитям, из которых были сплетены боги.

А за ним следом развернулся его поход. Точки людей на белом снегу казались бесконечными, проваливающимися вглубь ткани, делающими её непомерно глубокой. Улла вела пальцами по фигурам. Провела ногтями по кольцам Ёрмунганда, обвивающим тело Тора. По морю, хлынувшему с небес. По своей поднявшей к небу руки фигуре, облитой кровью. Алые нити ярко выделялись на белой ткани среди чёрных отметин.

– Чья наследница? – прошептала она, отпуская вопрос в пустоту.

И тут же пустилась дальше. Фенрир с сыновьями, проглатывающими светила, уже были начерчены. И её фигура красного кровавого цвета сплеталась с фигурой в золотом. Они со Скаллем были над каждой картинкой, как прежде Один над всем. И третья фигура в золотом с ними – Хальвдан.

– А вот и наследник Тора…

Улла ползла на коленях вдоль полотна, пальцами ведя по своей истории. Там были и волки, и она, и сражение Скалля, и берсерки, и Хель с Локи на корабле, и смерть Одина в пасти Фенрира, а за ними бесконечная череда: волки и драконы, мертвецы, подземные твари… пожирающие тысячи людей. И дальше только – Сурт, что алыми нитями прожёг полотно. А после оно стало одного сплошного красного цвета.

Улла подняла взгляд на норн. Их пальцы замерли в воздухе, остановившись.

– И это всё? – прошептала Улла. – Таким будет неотвратимый конец?

– Таково прошлое. И настоящее, – голоса разнеслись над снежной долиной.

– Но у них… – Улла провела пальцами по золотым фигурам Скалля и Хальвдана на полотне истории. – У них есть сила богов, что некогда удерживала порядок. Разве не для того боги отдали их после смерти, чтоб люди продолжили их дело?

Норны молчали. Их губы были плотно сжаты, а глаза, бездонные и безжизненные, направлены на Уллу. Ответа она так и не дождалась.

– Вас только двое, потому что будущего больше нет, верно? – прорычала она, собрав внутри себя всю боль и злобу.

– Нас трое, – вновь ответили норны.

– Я пришла к вам с вопросом, – вспомнила Улла, резко махнув рукой. – Можно ли переткать заново судьбу? Но я не вижу Скульд, что должна плести будущее. Как же мне упросить её изменить полотно судьбы, если теперь есть только настоящее и прошлое?

– Предсказанного не изменить. Коли в прошлом предсказано будущее, то так тому и быть.

Улла зарычала будто зверь и топнула ногой, разметав снег по длинным платьям норн и алому полотну.

– Вам поручили сплетать судьбы, а вы сплели уничтожение! – вскричала она. – Не будет у вас больше ни судеб, ни жизней, если исполнится пророчество! Рагнарёку не бывать, будущее в наших руках, переплетайте! – приказала она.

Но норны сидели без дела. Улла знала, что она права. И знала, что должна была заставить судьбу измениться, ведь именно она укажет людям путь в Рагнарёк.

Она схватилась за брошенную нить, в которой отражались глаза Торгни, и потянула. Ткань поддалась.

– Тогда я сама!

Красная ткань начала расплетаться, а за ней исчез Сурт со своим пламенем. Исчезли драконы и твари, великаны.

– Вот так, глупые норны, – прорычала Улла, а две пары бездонных глаз были обращены к ней. – Не бывать Рагнарёку. Пусть будет бой, но люди сразятся за порядок и богов, а не за чудовищ. Я знаю, что делать, я знаю, знаю…

Она тянула за нить, но та застряла. Улла рванула ещё раз.

– Я и его спасу! – вырвалось у неё. Фигурка Торгни никак не поддавалась. – Ну же… Живи! – Улла тянула изо всех сил, но Торгни, стоящий