Квартира встретила меня полутьмой и синеватым светом телевизора из гостиной. Андрей сидел на диване, уставившись в экран, насупившийся, с мрачным выражением лица. Перед ним на журнальном столике стояла грязная тарелка. Конечно же, он не убрал за собой.

— Привет! — я вошла в гостиную, сбрасывая куртку на спинку кресла. В моем голосе звучала неподдельная бодрость. — Ты не представляешь, какой у меня был день!

Андрей бросил на меня тяжелый взгляд из-под насупленных бровей, но ничего не сказал. Я прошла на кухню, включила свет, поставила чайник.

— Знаешь, я сегодня познакомилась с тренером, — я открыла холодильник, достала бутылку воды, сделала большой глоток. — Ее зовут Марина, она потрясающая! Так все доступно объясняет, показывает. У нее индивидуальный подход, понимаешь?

Тишина. Андрей молчал, но я чувствовала, как напряжение в гостиной нарастает.

— Мы делали базовые упражнения. Я, конечно, еле справилась, — я рассмеялась, доставая кружку. — Но представляешь, какое чувство! Я занималась! Я реально занималась спортом! И знаешь, мне понравилось. Очень понравилось.

Я заваривала чай, говорила, говорила, и слова лились легко, свободно. Я не спрашивала, как дела у него. Не интересовалась, как прошел его день. Не выпытывала, устал ли он, не голоден ли. Впервые за десять лет я не крутилась вокруг него, не подстраивалась под его настроение.

И это было упоительно.

— Ольга! — наконец его резкий, раздраженный голос прервал мою болтовню.

Я обернулась, прислонившись к кухонной столешнице, с кружкой чая в руках.

— Да?

Он встал с дивана, прошел на кухню. Остановился в дверях, скрестив руки на груди. Поза была обвиняющей, властной.

— Я рад, что ты решила привести себя в форму, — начал он, и в его словах сквозило покровительственное одобрение, как будто он давал мне разрешение. — Но в доме тоже должен быть порядок. И ужин. Нормальный ужин, а не эти гребаные пельмени.

Я сделала глоток чая, не спуская с него глаз. Внутри что-то холодно сжалось, но я продолжала улыбаться.

— Андрей, я просто физически не успею, — сказала я мягко, рассудительно. — Работа, спортзал, дом. А по ночам я тоже хочу спать, знаешь ли. И вообще, если ты пришел домой первым, мог бы и приготовить ужин. Нормальный ужин.

— Я приготовил! — огрызнулся он. — Сварил эти чертовы пельмени! Но их осталось меньше, чем на порцию! Этого мало! Я не успел сегодня пообедать!

Я поставила кружку на столешницу, склонила голову набок.

— Мог бы сходить в магазин и купить еще, — предложила я с невинным видом. — Магазин же рядом, пять минут пешком.

Андрей открыл рот, закрыл, потом развернулся и вышел из кухни, бормоча что-то себе под нос. Я слышала обрывки фраз: «охренела совсем», «что на нее нашло».

Я осталась на кухне и оглядела поле боя. Грязная кастрюля с остатками воды и прилипшими пельменями, жирные пятна на плите, крошки на столе. Конечно, он не помыл. Даже не попытался.

Тяжелый вздох вырвался из груди. Усталость навалилась разом — ноги ныли, спина болела, руки дрожали. Хотелось просто лечь и не двигаться. Но я знала: если оставлю это на завтра, утром будет еще хуже.

Я быстро, на автомате, домыла посуду. Протерла плиту. Подмела пол — крошки и какие-то загадочные пятна, которых утром не было. Вытерла столешницу. Закрыла пакет с хлебом, который Андрей оставил открытым.

Когда на кухне снова стало чисто, я выключила свет и прошла в ванную. Горячий душ смыл усталость, пот, напряжение. Я намылила тело гелем, потом взяла с полки баночку скраба — дешевого, из масс-маркета, с запахом шоколада.

Открыла крышку. Срок годности истек три месяца назад. Я усмехнулась. Ну конечно.

Но сегодня это не имело значения. Я нанесла скраб на кожу, растирая круговыми движениями. Жесткие частички массировали, кожа краснела, покалывала. Я скрабировала бедра, живот, руки — методично, сосредоточенно, словно стирая с себя старую жизнь.

Смыла. Кожа стала гладкой, нежной, пахнущей шоколадом.

Завтра зарплата, подумала я, вытираясь полотенцем. Надо купить новый скраб. И крем для тела. И для лица. Давно пора обновить всю косметику. А еще записаться в парикмахерскую — нормальную, не в дешевую забегаловку у дома, где стригут за триста рублей.

План складывался в голове, четкий и ясный. Я записывала мысленно: абонемент в спортзал на месяц — пять тысяч. Парикмахерская — около трех тысяч, если выбрать хорошего мастера. Косметика — тысячи три. Итого одиннадцать тысяч.

Раньше я бы ужаснулась такой трате. Раньше эти деньги ушли бы на продукты, на одежду для Лизы, на коммуналку.

Но сейчас мне было все равно. Хватит. Десять лет я вкладывала в семью каждую копейку. Десять лет я отказывала себе во всем. Пора уже вложить в себя.

Я завернулась в халат и прошла в гостиную. Пахла шоколадом и свободой. Сделала увлажняющую маску для лица — тоже, наверное, просроченную, но плевать. Села в кресло у окна, включила торшер, взяла книгу.

Детектив. Я читала его месяца три, по паре страниц перед сном, когда хватало сил. Сегодня открыла на закладке и погрузилась в текст.

Минут через двадцать в гостиную заглянул Андрей. Встал в дверях, оперся плечом о косяк.

— Ужинать будем? — спросил он, и в голосе слышалось ожидание. Он ждал, что я встану, пойду на кухню, что-нибудь приготовлю.

Я подняла глаза от книги.

— Я не хочу, — сказала я спокойно. — Если ты хочешь, можешь пожарить себе яичницу. Яйца в холодильнике.

Он нахмурился.

— Серьезно?

— Абсолютно. — Я вернулась к книге. — А, и еще. Завтра нужно заехать в магазин за продуктами. Я напишу тебе смс со списком.

Пауза. Тяжелая, напряженная. Я чувствовала его взгляд, сверлящий меня.

— Охренеть просто, — пробормотал он наконец.

Потом развернулся и вышел. Дверь в спальню хлопнула так, что задребезжали стекла в окне.

Я вздрогнула, но не отложила книгу. Продолжала читать, строчка за строчкой, страница за страницей. Детектив оказался увлекательным. Я зачиталась, забыв о времени, о муже, о проблемах.

В доме стояла тишина. Андрей затих в спальне, наверное, уснул. Или лежал и злился. Мне было все равно.

Я читала. Переворачивала страницы. Погружалась в чужую жизнь, чужие проблемы, чужие драмы. И это было спасением. Маленьким островком, где меня никто не трогал, не требовал, не обвинял.

Часы пробили полночь. Я дочитала половину книги и отложила ее, зевнув. Глаза слипались. Тело приятно гудело после тренировки — мышцы налились тяжестью, но это была хорошая боль. Боль, говорящая о том, что я живая.

Я переоделась в пижаму и легла в кровать. Андрей спал на самом краю, отвернувшись ко мне спиной. Я закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон. Глубокий,