возглавлявшего колонну «Окрылённого», услышав первые раскаты зенитных автоматов. Это означало, что «Гарпуны» уже выходят из ближней зоны поражения ЗРК. «На на этом, пожалуй, все. Аллес. Поцелуй в диафрагму», – съёжился он, отдавая расчетам борьбы за живучесть команду на высшую степень готовности.

– Держите пюнсне, Киса, сейчас начнется, – прогнусил старпом, надевая каску. Влажные фантазии на тему красиво погибнуть в парадной форме, на кораблях Бабуева истреблялись с цинизмом и жестоко, весь личный состав находился в спасжилетах, а палубные команды еще и в надетых поверх бронежилетах. Последнее, что делают офицеры под раскаты очередей, – как и все корабли эскадры, кроме «Кирова», отключают все радары, кроме радаров наведения зенитных автоматов. Их адмирал уверял, что это пригодится…

Прорывающиеся сквозь огонь артиллерии «Гарпуны» стремятся сделать свою работу. Два из них, только подумав своими электронными мозгами, что всё сделали как надо, влетают в облака отражателей. Чтобы вынырнув из них, улететь блуждать в просторах Мирового океана. Ещё одна ракета, заблудившаяся было в помехах, неожиданно выходит на «Киров», выйдя из облаков диполей практически одновременно с двумя «северными» ракетами. На постах офицеры ПВО скрипят зубами, их же инструктировали, что в туче из отражателей ракета непременно взорвётся. Хрена вам!

Если «северные» ПКР, по которым смогли работать три плутонга, буквально разрывает очередями на безопасном расстоянии, то этот нежданчик зенитная артиллерия блокировать не успевает. Прямых попаданий нет (слишком близко подобралась ракета), а разрывы зенитных снарядов почему-то не приводят к детонации БЧ (эта проблема отмечалась специалистами и раньше, но они пришли к выводу, что такова уж устойчивость взрывчатого вещества в американских боеголовках, они всегда этим славились), но все-таки выводят из строя двигатель и ГСН. Изувеченная ракета плюхается в воду, в считанных (хотя кто их считал?) метрах от корабля, где и срабатывает её взрыватель.

С кораблями эскорта дело и страшнее, и веселее одновременно. Веселее – потому что они в любом случае разменные пешки, задача которых – уберечь атомный крейсер. И похоже, крейсер они все-таки уберегли. А страшнее….

Два «южных» «Гарпуна» уничтожаются зенитным огнём. Один красиво взрывается сдетонировавшей боевой частью. Но последний влетает в БПК «Адмирал Нахимов» и попадает аккурат в контейнер с «Раструбами», чем вызывает детонацию этих ракет. Корабль кидает сначала на правый борт, потом он валится влево, и всем понятно, что это конец, потому что нос его начинает подниматься вверх. «Нахимов» разломан пополам, и хорошо, если продержится на воде хотя бы пару минут.

Автоматы правых бортов остальных кораблей уже успели взять на сопровождение идущие на них четыре «северных» «Гарпуна», но буквально за пять секунд до открытия огня начинают работать станции помех недобитого «Проулера», добравшегося наконец до безопасного расстояния. Помехи идут издалека и не особо критичны на такой дистанции. Но времени на перестройку частоты радаров наведения ЗАК уже не остаётся… Одну из летящих на них ПКР эсминцы уничтожают. С отражением второй ракеты, идущей на «Безупречный», его комплекс не справляется. Ракета бьёт эсминец в правую скулу. Вполне неплохо, надо сказать, бьёт. Обшивка разрывается и выворачивается практически до ватерлинии, запуская верхушки волн в корпус корабля. Последняя (теперь уж действительно последняя) ракета настигает ещё держащийся на воде «Нахимов», правда без особых последствий (а какие у практически уничтоженного корабля могут быть ещё последствия?), разбивая уже ненужное румпельное отделение и вырывая с корнем пустую пусковую установку РБУ.

На дно корабль теперь отправится быстрее. На судьбах, пожалуй, ещё полусотни членов его экипажа это скажется самым фатальным образом. Но каждому, кто видит обстановку с другого корабля, становится понятно, что этот раунд боя они выстояли… «Стопорим ход! „Окрылённому“ – трёхузловая циркуляция вокруг отряда!» – Бабуев отдал последнюю команду перед тем, как перевести дух.

Адмиралу хотелось… Да ничего не хотелось, все желания, на фоне исполнения ЭТОГО, становились бессмысленными. Он ЭТО сделал! Он первый, кто смог устоять под ударом полноценной американской АУГ. Пока выстоять, сейчас надо было срочно провести учёт всех потерь и расхода боекомплекта, посмотреть, что можно сделать для выживших. Где же эта «Легенда»[17], твою мать, которая обещала вот-вот целеуказание авианосца…

Со всех сторон стекались доклады о повреждениях. У «Кирова» и у «Окрылённого» небольшие течи в отсеках. На «Адмирале Исаченкове» – отказ носовой установки «Шторм». Меняют пришедшие в негодность от стрельбы «на расплав» стволы зенитных автоматов на «Кирове» и «Окрылённом».

На «Безупречном», судя по докладам, ситуация терпимая. Ход дать может в ближайшие три часа не больше 18 узлов. Потом клянутся выдать и полный, хотя Бабуев сомневается: всё-таки 225-килограммовая БЧ «Гарпуна» – это не шутки. С носовой установкой «Ураган» можно попрощаться, артустановку попробуют вернуть к жизни.

Сейчас у команд начался бой по борьбе за живучесть, корабли должны дать ход, всё, что возможно, должно работать и стрелять. Вертолёт ДРЛО остаётся висеть над ордером, остальные Ка-27 кидаются к завалившемуся на борт «Адмиралу Нахимову», пытаясь спасти барахтающихся в воде людей. Адмирал, дежурным взглядом следя за взявшими в свои руки бразды правления начштаба и капитаном «Кирова», решает непростую задачу. Может он после такого закурить в рубке – на правах триумфатора, – или всё-таки выйти на крыло мостика? Побеждает второе, и адмирал выходит на морской воздух…

Десерт

– Обнаружена групповая цель, азимут 260, дистанция 50, идут с набором высоты курсом на нас! – раздается внезапный доклад.

Бабуев, в три затяжки прикончивший сигарету и только вернувшийся на мостик, недоумённо смотрит на планшет с воздушной обстановкой. Повисает тишина, и боевая рубка начинает напоминать сцену из «Ревизора». Наконец, адмирал выдыхает вместе с остатками дыма:

– Это кто же там, вашу мать, такой у вас умный? Кто мне, такому хорошему, подарочек принес?

Командир БЧ-2 понимающе осклабился. Восьмёрка «Интрудеров» неотвратимо (как им казалось, наверное) поднимется из-за радиогоризонта, на дистанции в 40 километров… Ага, три «Проулера» уже заняли места чуть выше и позади них. Да, там какие-то помехи заливают обзорный экран. Вот уже и не видать ничего… До тех пор, пока не включатся две ФАРы[18] трёхсотого… Это же просто подарок ПВОшникам! Это подарок всем, кто погиб сегодня. Это несколько минут такой приятной и полезной для общего дела мести…

Касько, сейчас занимающий должность главного ПВОшника эскадры, был из «горшковских» энтузиастов. Ещё со школьной скамьи, раз выбрав профессию – защищать Родину, так и шёл по ней, не хватая особых звезд. Вроде бы зенитчик – отличная специальность, дающая хорошие возможности для карьерного роста. Постоянно что-то новое придумывается, ставится на вооружение. Только успевай учиться – и всё будет как надо. А если ещё будешь успевать обучать подчиненных –