Я молча достал телефон из кармана, включил экран и пролистал до нужного файла. Ткнул в видео.

— Тогда, пожалуй, послушаем, что говорит сам товарищ, — я повернул экран, почти сунув мобильник в ее лицо.

На экране началось видео: пьяненький «папаша» говорил прямо в камеру, что Мымряева предложила ему бутылку водки, если он придёт в школу и предъявит претензии физруку… Звук был чистый, а слова предельно ясные и отрицать что либо было бесполезно.

У завуча от увиденного глаза полезли тут же на лоб. Она открыла рот, но слова застряли в горле, а по лицу пробежала вся гамма эмоций: от негодования до ужаса.

Факты были налицо — и отрицать их было бессмысленно.

— Так вот, дорогая, — продолжил я, не убирая телефона. — Если ты сейчас же не перестанешь поднимать вот эту вот бучу, то видео окажется и в родительском чате, и в министерстве. Да и везде, где только можно. Не благодари, — я холодно улыбнулся.

Я видел, что внутри Мымры всё клокотало, но возразить было нечего. Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть. И эта женщина иначе не поймёт. Ей нужны были жёсткие, ясные правила. Шаг влево, шаг вправо — и тебе прилетает ответка.

— В опасную игру вы играете, Владимир Петрович, — процедила она сквозь зубы, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Я усмехнулся, понимая, что я ее полностью обезоружил.

— Опасную, не опасную — я просто принял те правила, по которым ты сама захотела со мной сыграть. Только вот вышло так, что я в твоей игре у тебя выиграл.

Завуч молчала. Теперь оставалось одно — понять, примет ли она своё поражение или попробует сделать вид, что ничего не случилось.

Дверь снова приоткрылась, и в кабинет вошёл Лёня, потирая руки.

— Всех проводил, — торопливо сказал он. — Это какое-то жуткое недоразумение! Я вам всё объясню, София Михайловна, тут всё не так, как кажется!

Он явно ожидал, что завуч снова взорвётся, снова начнёт громить меня и требовать разбирательства. Но Мымра стояла неподвижно.

— Не стоит, — сухо заявила она. — Вопросов к Владимиру Петровичу у меня больше нет.

Лёня аж моргнул, явно сбитый с толку. Завучу же эти слова дали непросто.

— Как нет? — растерянно переспросил директор.

— Нет, — повторила завуч уже твёрже. — Всё решено.

Ага, значит, приняла всё-таки своё поражение. Завуч повернулась к двери, крутанувшись на каблуках.

— Пойду собирать всех учителей, — сказала она, избегая смотреть в мою сторону. — У нас не так много времени, чтобы встретить дорогого гостя.

В её голосе не осталось ни уверенности, ни прежнего яда. Мымра вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Лёня стоял совершенно растерянный, будто не до конца верил, что всё действительно закончилось.

— Я вообще не понимаю, — выдохнул он. — Как так? Она же обычно… впивается, как пиявка. Пока не доведёт до конца, никого не отпускает.

Я лишь развёл руками.

— Ну вот видишь, Лёнь, как подчас меняется мнение о людях.

— Ты что ей сказал? — директор покосился на меня.

— Разве что сказал, что она сегодня хорошо выглядит, — ответил я невозмутимо.

Лёня не удержался от улыбки.

— Ну, слава Богу, что всё обошлось.

Директор наконец выдохнул. Видно было, что всё это время он держал напряжение, боясь нового витка скандала.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — согласился я. — Пойдёмте, что ли, в учительскую. Там ведь сейчас будет собрание по поводу встречи вашего, лично мною не уважаемого, бизнесмена.

Директор замялся, подбирая нужные слова.

— Владимир Петрович, я очень вас прошу, — сказал он с мольбой в голосе. — Давайте сегодня обойдёмся без фокусов.

Я лишь пожал плечами.

— А это уже как получится.

Лёня покачал головой и махнул рукой:

— Ну, тогда пойдёмте…

Мы вместе вышли в коридор и направились в сторону учительской. Директор шагал чуть впереди, всё ещё что-то бормотал себе под нос. Видно, что не мог отойти от пережитого. У самой двери учительской он вдруг остановился и хлопнул себя по лбу:

— Телефон! Я ж его на столе оставил! — и, не дожидаясь моей реакции, развернулся и почти бегом направился обратно. — Я сейчас вернусь!

Я остался один и подошёл к двери учительской. Изнутри уже доносились голоса.

— Так, девочки, — звучал напряжённый голос завуч. — Нам географа надо срочно куда-то деть! Он в зюзю пьяный! Вы представляете, что подумают о школе, если его кто-нибудь увидит?

— Да ну, подумаешь, гость, — донёсся мужской голос, тянущий слова. — Обещаю вести себя… достойно! — и тут же раздалось громкое «ик!»

Я приподнял брови.

— Девочки, ну что делать⁈ — почти взвизгнула завуч. — Он же позорит нас перед всеми!

Я толкнул дверь и вошёл. Картина перед глазами была достойна пера Гоголя. За столом, навалившись щекой на журнал, сидел географ. В мятой рубашке, с галстуком, сбившимся набок. Рядом стояла кружка — вроде как с чаем, но пахло крепким перегаром. Глаза Глобуса были закрыты, рот приоткрыт, а из груди доносилось сонное посапывание.

Мымра стояла рядом, красная как рак, скрестив руки на груди. Остальные учительницы сгрудились у стены, не зная, смеяться им или бежать за директором.

Стоило мне переступить через порог, как Глобус шевельнулся во сне. Он потянулся рукой и со звоном уронил на пол свою чекушку.

Стекло разбилось, и по линолеуму растеклась характерная янтарная лужица с тяжелым запахом спиртного.

Завуч едва не вскрикнула.

— Девочки, быстро уберите! — скомандовала Мымра, в панике бегая глазами по комнате. — Нам ещё не хватало, чтобы здесь эта вонь стояла! Чтобы все подумали, что у нас педагогический состав пьющий!

Она была растеряна и не знала, что делать. Ещё немного — и сама бы расплакалась.

— Что же делать… что делать… — зашептала Мымра себе под нос.

— Помощь нужна? — уточнил я, опершись плечом о дверной косяк.

— Да не нужна мне ваша помощь! — резко отрезала Соня, но в голосе не было уверенности.

Завуч заметалась, хватаясь то за тряпку, то за салфетку, не зная, с чего начать. Остальные учительницы переглянулись, и одна из них осторожно сказала:

— София Михайловна, ну пусть Владимир Петрович поможет. Что вы, в самом деле… быстрее же управимся.

Несколько других согласно закивали. Завуч остановилась и опустила плечи — видно было, что сдалась.

— Ладно… — шепнула Мымра, всё ещё делая вид, что решение даётся ей тяжело. — Раз уж вы хотите помочь, хотя я лично сомневаюсь, что от этого будет хоть какой-то толк… то так уж и быть — помогите.

— А «пожалуйста» сказать? — ухмыльнулся я.

Завуч поморщилась, но всё-таки, сквозь зубы, процедила:

— Пожалуйста.

— Ну вот, так бы сразу, — подмигнул я. —