Яковлевич попросил подождать — значит, ждём, — улыбнулся я.

Она обернулась ко мне, губы дрогнули от злости.

— Вы… вы вообще кто такой, чтобы мне указывать⁈ — почти прорычала завуч. — Вы не понимаете, что натворили, и ещё смеете меня поучать⁈

Я пожал плечами:

— Возможно. Но пока директор с отцом ребёнка внутри, вмешиваться не стоит. Если вы хотите, чтобы вас пригласили — ждите вызова.

Мымра сжала кулаки, минуту стояла, дышала тяжело. Я сделал вид, что лениво опёрся на стену, будто мне всё происходящее уже порядком надоело. Завуч топталась напротив, готовая сорваться с места. На её лице застыло сплошное раздражение. А ещё — подозрительность, как у собаки, которая чует подвох, но не понимает, откуда именно.

— Почему ты такая нетерпеливая? Подождала бы пару минут, — подмигнул ей я.

— Потому что я заместитель директора! — вспыхнула Мымра. — И я не собираюсь стоять тут, как девочка у порога, когда в кабинете решается вопрос дисциплины и педагогической этики! Отойдите немедленно!

Я пожал плечами, изображая покорность:

— Ну… раз слово директора вам не указ — что ж, я же не сторож, чтобы преграждать путь. Проходите, пожалуйста. Только потом не говорите, что я не предупреждал.

Я отошёл в сторону, делая вид, что растерян и напуган. Завуч, окрылённая ощущением собственного триумфа, прошла мимо меня с торжествующим видом и рванула на себя ручку двери.

Рывок, дверь с треском распахивается — и завуч делает шаг внутрь.

Я лишь проводил её взглядом, скрестив руки на груди. Дверь хлопнула о стену, и в коридор ворвался спертый воздух из кабинета — запах дешёвого кофе и… водки. Мымра замерла в проёме, и в следующую секунду я уже видел, как выражение её лица меняется.

Перед ней возникла картина маслом.

Директор стоял у стола, размахивая руками, голос у него был нарочито возмущённый — даже громче, чем требовалось.

— Да, да! Это совершенно недопустимо! Подобное поведение выходит за рамки всех педагогических норм! Мы, как коллектив, категорически не разделяем таких методов!

На стуле, спиной к двери, сидел отец Волкова. Голова чуть опущена, рука на подлокотнике.

Для неопытного взгляда всё выглядело правдоподобно: строгий разговор директора с возмущённым родителем.

Завуч на секунду потеряла дар речи. Она, похоже, даже не заметила, что «собеседник» не отвечает.

Леня сработал безупречно — взгляд суровый, интонация возмущённая.

— Мы не допустим повторения подобных случаев! — продолжал он, стуча кулаком по столу.

Завуч раскрыла рот, потом снова закрыла. Даже растерялась, не зная, как себя вести.

— Простите… я думала… — начала она неуверенно.

Леня махнул рукой, не глядя в её сторону:

— Позже зайдите! — он снова повернулся к отцу Волкова, театрально повысив голос: — Наказание будет самым строгим из всех возможных!

Завуч едва заметно кивнула. Видя, что всё идёт именно так, как она планировала, она почувствовала удовлетворение. Даже губы дрогнули в самодовольной улыбке.

— Ну… если так, — сказала она с оттенком ложного участия, — не буду мешать.

Она аккуратно закрыла дверь, и в коридоре снова повисла тишина. Взгляд завуча снова впился в меня.

— Ваша песенка спета, Владимир Петрович. Я в первый раз вижу директора таким злым! — довольно выдала Мымра.

Она была уверена, что держит ситуацию в своих руках.

— Допрыгались, Владимир Петрович, — прошипела она. — Насколько мне известно, отец Волкова вовсе не простой человек, а отставной офицер. У него остались связи. Вам не избежать крупных неприятностей — это уже уголовная статья. Теперь понимаете, с какими проблемами вам придётся столкнуться?

Я встретил её выпад с настороженным и испуганным лицом.

— Боюсь, сил нет…

Завуч не снизила градуса.

— Сейчас я приведу мальчика. Я просто хотела удостовериться, что его отец уже пришёл. Валя расскажет отцу, как так получилось, что вы дали ребятам клички.

— Какой же я дурак… — я демонстративно закатил глаза.

Мымра, уходя, продолжала сыпать угрозами. На ходу, не оборачиваясь, она бросила секретарше надменно:

— Милая, проследите, чтобы он никуда не ушёл.

Дверь за завучем захлопнулась, и только тогда я позволил себе коротко выдохнуть.

— Ну что, — прошептал я, — операция прошла успешно.

Секретарша смотрела на меня с открытым ртом, потом — не выдержала и закрыла лицо руками, чтобы не расхохотаться.

— Как… как вы это сделали? — спросила она. — Вы же… обвели её вокруг пальца.

— Как видишь, — ответил я, поправляя рукав и бросая взгляд на дверь кабинета, — из каждой ситуации есть выход. Главное — не паниковать, когда кажется, что выхода нет.

— Вы… невероятны.

Я встретился с ней взглядом. Она покраснела, опустила глаза. Приятно, конечно, слышать комплименты, особенно от красивых женщин, но сейчас не время. Нужно переходить ко второй части плана.

Я толкнул дверь и вошёл в кабинет. Леня, услышав скрип петель, даже не посмотрел — подумал, что вернулась завуч. Он продолжал отыгрывать сцену, размахивая руками перед «отцом Волкова», который по-прежнему сидел, безвольно свесив голову.

— Да-да, вы совершенно правы! — громогласно говорил Леня. — Мы не потерпим подобного поведения! Учитель будет наказан самым строгим образом, вплоть до лишения премии и дисциплинарного взыскания!

Я прикрыл за собой дверь и облокотился на косяк, глядя на это представление. Леня заметил меня не сразу — ещё пару секунд гремел словами, потом вдруг осёкся и обернулся.

Лицо его вытянулось. Он побледнел и зашипел сквозь зубы:

— Господи, Владимир Петрович… ты⁈ Я думал, это опять она… Мы пропали! Зря я тебе поверил, зря ввязался, это же чистой воды авантюра!

— Не боись, всё будет хорошо.

— Хорошо⁈ — директор всплеснул руками, стараясь не смотреть на тело, которое по-прежнему сидело, как восковая фигура. — Ты не понимаешь, он до сих пор не пришёл в себя! Если у него, не дай бог, инсульт — что мы будем делать? Ты хоть понимаешь, чем это нам грозит?

Я наклонился, проверил дыхание и пульс — ровные, стабильные.

— Инсульт вряд ли. А вот белочку он, судя по всему, поймал. Ты разве не поняли, что он явился сюда в нетрезвом состоянии?

— Не… в трезвом, — пробормотал он, запнувшись.

— Ты, конечно, сволочь, Владимир Петрович… но, чёрт возьми, это сработало. Но что теперь делать?

Глава 22

Я вышел в предбанник. Секретарша изо всех сил старалась выглядеть спокойной, хотя по лицу девчонки было видно, что её нервы на пределе. Да и нижняя губа, та самая, которая производила пчелиный эффект, была безбожно покусана. Ну надо было хоть куда-то помещать свои эмоции.

Но, кстати, спрашивать она ничего не спрашивала.

— У тебя тут аптечка есть? — первым спросил я.

Она кивнула быстро, словно ждала любого поручения, лишь бы не сидеть без дела.