чтобы наша завуч сейчас сюда нежданно-негаданно не влетела. Сможешь её задержать хоть на пару минут?

Секретарша растерянно кивнула.

— Я постараюсь, Владимир Петрович, — прошептала она, не отрывая взгляда от мужчины на полу. — А может быть, всё-таки скорую вызвать? Ну мало ли…

Я посмотрел на лежащего. Дыхание у него было ровное, пульс нормальный.

— Обойдёмся пока без скорой, — ответил я. — Очнётся и поговорим.

Секретарша выдохнула, но в её глазах всё ещё стоял страх. Она прошмыгнула в коридор.

Папаша Волков лежал на полу без движения.

Я снова присел рядом на корточки, внимательно посмотрел на него и сразу поморщился. От него несло перегаром так, что хоть спички зажигай. Тяжёлый, густой, въедливый запах дешёвой водки — такой, будто он неделю пил, не просыхая. Шлейф стоял такой, что даже директор отпрянул.

— Ну вот, — выдохнул я. — Теперь всё ясно. Его не только удар, но и градус свалил.

Я хлопнул его ладонью по щеке.

— Эй… очнись. Давай, мужик, не позорь семью.

Ноль реакции. Я похлопал сильнее, потом встряхнул его за плечо — без толку. Такой товарищ, судя по всему, ещё не скоро вернётся в реальность.

Леня стоял в стороне, бледный, и нервно крутил ручку в пальцах.

— Он… он что, совсем?

— Нет, — сказал я. — Просто хорошо зашёл. Когда очнётся, вряд ли сразу вспомнит, где находится. Может, и вообще не вспомнит.

— Синька — зло, но пить не брошу, — Леня перекрестился.

— Что-то вроде того, — я выпрямился, выдохнул и бросил взгляд на дверь.

Я уже прекрасно понимал, что время пошло на минуты. Если сейчас сюда ввалится Мымра — а она ввалится — то вариантов нет. Начнётся шоу федерального масштаба.

Полиция, камеры, вопли о «рукоприкладстве» и «аморальном поведении педагога».

Она ведь такого шанса не упустит. Надо было действовать быстро. И аккуратно.

Я прикинул варианты. Если оставить тушу лежать — то всё, приехали. Нужна была хитрость. Пара секунд — и решение нашлось. Я подошёл к отцу Волкова, подцепил его подмышки, потянул вверх. Тело было тяжёлое, ватное, мужик был как мешок картошки. Я аккуратно усадил его на ближайший стул, придерживая, чтобы не завалился.

Пахло всё так же жутко — водкой и чем-то кислым. Но я стиснул зубы и довёл дело до конца: выровнял «тело», зафиксировал руку на подлокотнике, другой рукой подпер голову, чтобы он не клюнул носом в грудь.

Я отступил на шаг, критически осмотрел результат и выдохнул.

— Вы… что ты делаешь? — наконец выдавил Леня. — Он же… он же без сознания!

Я не ответил сразу. Только жестом подозвал его ближе. Директор подошёл, и я коротко, почти шёпотом, объяснил ему, что нужно делать дальше.

План был прост, но требовал точности и выдержки. По мере того как я излагал идею, глаза директора становились всё больше.

Леня слушал, медленно бледнея, и я видел, как его внутренний чиновник в ужасе сжимает папку с отчётами.

— Кошмар какой… — прошептал он.

Я пожал плечами.

— Ну, или есть второй вариант, — пояснил я. — Мы даём этому делу ход. Скандал, прессинг сверху, комиссия, родители, СМИ… и школу тогда закроют быстрее, чем ты успееешь переписать табличку на двери.

Леня шумно сглотнул.

— Ты ведь не хочешь, чтобы школу закрыли, верно? — надавил я.

— Не хочу, — пробормотал Леня. — Но, Володя… вы уверены, что это хорошая затея?

Я усмехнулся, опершись ладонями на стол.

— Мы всегда уверены, — заверил я. — А вот тебя я спрашиваю — поддержишь меня?

Он посмотрел на меня несколько секунд, потом перевёл взгляд на отца Волкова, сидящего с закрытыми глазами, будто спящего после тяжёлого дня.

Помолчал ещё немного, потом коротко кивнул.

— А если всё пойдёт не так…

— Тогда я возьму всё на себя, — ответил я. — И ты это знаешь.

— С учётом того, что вы ставите меня в безвыходное положение, — медленно, с явным внутренним сопротивлением зашептал Леня, — я вынужден… согласиться.

По лицу было видно — ему это всё категорически не нравится. Но вариантов у Лени, действительно, не было. Нравится, не нравится — спи, моя красавица.

— Так… ещё раз, Владимир. Что именно мне нужно делать?

Он стал пересказывать то, что я ему объяснил ранее, будто проверяя, всё ли запомнил.

Я кивал, слушая, и поправлял детали.

— Да, всё правильно понял, — подтвердил я, когда он закончил. — Именно так. Главное — уверенность и спокойствие.

Я похлопал Леню по плечу.

— Ну что, тогда начали?

— Начали.

Я вышел в коридор, сунув руки в карманы, и посмотрел на секретаршу. Она всё ещё дрожала, пытаясь справиться с эмоциями.

— Всё будет в порядке, слушай меня, но не «Голос Америки», — подмигнул я.

Она коротко кивнула в ответ.

— Хорошо.

Села за стол и сделала выражение лица «всё под контролем».

— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещала девчонка.

Через несколько секунд в коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и в проём влетела Мымра с лицом, которое аж блестело от возбуждения. Она смерила меня взглядом сверху вниз с таким выражением, будто я не человек. Нет, просто мусор, случайно занесённый ветром в святое образовательное царство.

Я видел по глазам, что это Мымра привела отца Волкова. И да, она была уверена, что только что собственноручно подписала мне профессиональный смертный приговор.

— Где отец нашего ученика? — наконец спросила она.

Голос у Мымры был ледяной, но дрожь в нём выдавала азарт хищницы, которая чувствует запах крови.

Секретарша среагировала мгновенно — прямо по инструкции, которую мы проговорили. В тот же миг встала, причмокнула губами:

— Простите, отец Волкова сейчас у директора. Владимир Петрович… э-э, вышел, чтобы не мешать разговору. Директор просил никого не впускать, пока они беседуют с родителем, — выдала она с деланой вежливостью.

Мымра на мгновение зависла, и в её глазах мелькнуло раздражение.

— Мне можно! — рявкнула она.

Я ловко перехватил инициативу:

— Лучше не торопиться, я тоже жду — вот вместе и подождём.

Она фыркнула и задумалась на долю секунды. Секретарша улыбнулась победоносно и легонько подтолкнула Мымру в сторону кресла:

— Присаживайтесь, София Михайловна.

Мымра замерла на секунду и наконец опомнилась.

— Значит, у нас теперь частные разговоры? Без участия завуча? Интересно, кто это придумал? — Она шагнула к двери, намереваясь войти в кабинет.

— Прошу вас, — мягко, но с нажимом сказала секретарша, чуть прикрывая ей проход. — Директор категорически просил не входить. Разговор серьёзный, он хотел бы разобраться спокойно, без давления.

— Давления⁈ — взвилась завуч. — Я, между прочим, заместитель директора по учебной работе! Мне положено быть там! — она резко дёрнула ручку двери.

Но дверь не поддалась — я как бы случайно подставил ногу.

— Леонид