class="p1">— Конечно, Владимир Петрович, — секретарша вытащила из нижнего ящика стола белую коробку с красным крестом. — Вот, пожалуйста… все, что у нас есть.

Она чуть подвинула аптечку к краю стола, ко мне.

Я взял коробок, сразу открыл и начал перебирать его содержимое. Бинты, зелёнка, йод, какие-то таблетки, ножницы… не то.

Нужный маленький пузырёк с жёлтой крышкой оказался на самом дне.

— Отлично, — сказал я, вытаскивая нашатырь. — Это как раз то, что доктор прописал.

Секретарша с облегчением улыбнулась, хотя всё ещё выглядела напряжённой.

— Ему… сильно плохо? — наконец, спросила девчонка неуверенно.

— Сейчас узнаем, — невозмутимо ответил я. — Главное, что дышит, а остальное поправимо.

Я взял немного ваты и направился обратно в кабинет директора. Леня вздрогнул, поднял голову, когда я вошёл, и сразу вскочил, будто ожидал худшего.

— Что это у вас? — спросил он тревожно, косясь на мои руки.

Я показал ему ватку и пузырёк.

— Вот нашатырь нашёл. Сейчас нашего незатейливого папашу приведём в чувства, — пояснил я. — Работает безотказно.

Я тотчас подошёл к «пациенту», который всё так же сидел, как брошенный манекен. Правда, теперь завалился щекой в столешницу и совершено растерял «товарный» вид, который у него был, а во время появления Сони…

Я смочил вату посильнее, готовя ударную дозу.

— Ну, батя, пора просыпаться. Шоу без тебя скучает, — шепнул я.

Запах от нашатыря был ядрёный и, пожалуй, поднял бы и мёртвого.

— Володя, — Леня заметно нервничал, наблюдая за моими манипуляциями. — Что ты собрался делать? Ты же не врач…

— Приводить в чувство этого кадра, — ответил я. — Врачом для этого быть не нужно.

— Может, не стоит? — продолжал беспокоиться директор. — Вдруг ему хуже станет?

— От нашатыря? — усмехнулся я и протянул Лене ватку. — Хочешь понюхать?

Он отпрянул, поморщился и быстро замахал руками:

— Ну нет уж… обойдусь! Мне только этого сейчас не хватало!

— Как знаешь, — я присел на присядки перед «папашей». — Тогда перестань под руку глагольствлвать.

Леня замолчал, видимо решив пустить все на самотек. Гляди ж так и научиться принимать решения по жизни, навык, между прочим, очень полезный.

Я же аккуратно поднёс ватку, пропитанную нашатырём, к его носу. Реакция последовала мгновенно. Мужик дёрнулся, плечи вздрогнули, лицо исказилось.

— Убери, — прохрипел он, морщась и пытаясь отмахнуться.

— Ну нет, дружок, пора тебе просыпаться.

Я поднёс ватку ближе, почти коснувшись кончика его носа. Папаша вдохнул, выдохнул и наконец открыл глаза. Мутные, но уже с признаками жизни. Сначала во взгляде застыло непонимание, потом появилась слабая попытка сфокусировать взгляд.

Я недолго думая снова сунул ему ватку под нос. Ну чтобы помочь ему скорее придти в себя.

Сработало.

— Где… я?.. — промычал он, оглядываясь глазами по пять копеек.

Леня на заднем фоне перекрестился. Я же убрал ватку, посмотрел на мужика.

— Доброе утро, герой семейного фронта. Проснулся, а это уже половина победы.

Мужик начал растерянно оглядываться, все также выпученными глазами. Он явно не понимал, где находится и что с ним произошло. Взгляд метался то на меня, то на Леню, словно пытался собрать в голове обрывки воспоминаний в одну картину. Получалось дрянно, он нахмурился, сдвинув кустистые брови.

— Что случилось? — прохрипел Волков старший.

Леня замялся, явно не зная, что ответить.

— Владимир Петрович, расскажите гражданину, что случилось, — попросил директор, снова переваливая ответственность.

Я сел напротив мужика на корточки, пару секунд просто смотрел, а потом только заговорил.

— Упали, уважаемый. Вон порожек, — я кивнул на вход, где действительно был небольшой порог. — Споткнулись. Видимо, не заметили, да? Глаза не туда глядели? Бывает.

Мужик нахмурился ещё сильнее и брови превратились в одну черную закорючку в форме галочки. По лицу было видно, что память к нему возвращается.

И, судя по тому, как перекосило его лицо, незадачливый папаша вспомнил, зачем пришёл. Завуч, разумеется, успела его накрутить, подлить масла в огонь, и теперь раздражение снова вспыхнуло в глазах «отца года».

— Это ты… — начал он, подаваясь вперёд. — Это ты урод издевался над детьми⁈

Мужик резко дёрнулся, будто собирался снова встать и кинуться на меня, но я лишь слегка приподнял ладонь.

— Осторожнее, — предупредил я. — А то снова можете на порожек наткнуться.

Мужик замер, задумавшись над значением моих слов.

— Рекомендую вам отказаться от подобных способов решения проблемы. Сейчас я говорю вам устное замечание, но могу сделать и физическое. Так что хорошо подумайте.

Мужик моргнул, осел обратно на стул и только тогда выдохнул. Леня тоже не выдержал и провёл рукой по лбу.

Дверь кабинета вдруг распахнулась, и на пороге появилась завуч, держа за плечо мальчика. Валёк, получивший от меня погремуху Волк, выглядел растерянным. Пацан явно не понимал, зачем его сюда притащили.

Завуч, напротив, сияла удовлетворением — на её лице читалась уверенность, что вот-вот и Соня поставит жирную точку в нашем конфликте.

— Так, — начала она торжественно. — Очень хорошо, что мы теперь все в сборе!

Мымра буквально придвинула Валю ближе к столу.

— Валентин, — продолжила она строго. — Я хочу, чтобы ты рассказал нам, как Владимир Петрович дал тебе эту ужасную кличку. Как какому-нибудь… уголовнику.

Мальчик потупил взгляд. А его отец, услышав это, оживился и попытался поддержать «линию обвинения».

— Да что это такое! — выкрикнул он.

Но голос дрогнул, а взгляд невольно покосился на меня. Волков старший явно избегал прямого контакта. Чувствовалось, что он теперь уже не так уверен в своей правоте.

Валя же стоял, не поднимая головы, но что-то в его позе… было не так. Ни стыда, ни страха, а скорее… раздражение. Я видел, как пацан украдкой покосился на отца, и в этом взгляде промелькнула неприязнь.

— Зачем ты пришёл? — вырвалось у пацана. — Мне твоя помощь не нужна.

Завуч резко повернулась к мальчику, поражённая таким тоном, тот сжал губы и отвёл взгляд.

Я отметил про себя, что отношения между папой и сыном натянуты до предела. Обычная история: отец, который приходит «разбираться» не ради ребёнка, а ради собственного самолюбия. И сын, который давно перестал видеть в нём защиту.

— Так, Валентин, я напоминаю, что мы ждём твоего рассказа, как ты получил эту ужасную кличку!

И вдруг произошло то, чего не ожидал никто.

Валя поднял голову, в глазах вспыхнуло упрямство.

— Клички у собак, а у нас — погремухи! — выдал пацан. — И вообще-то я горжусь тем, что Владимир Петрович дал мне мою погремуху. Тем более мы сами с пацанами просили его это сделать!

Завуч аж отшатнулась, глаза Мымры округлились, а лицо побагровело.

— И вообще, — продолжил Валя. — Благодаря Владимиру Петровичу я заинтересовался историей! Погремухи даже у князей на Древней Руси были, и я тоже хочу! — добавил с вызовом.