географ сам же разбил. Такие «бутылки» я уже видел — именно в них вахтёр торговал своим «фирменным» напитком.

Я хмыкнул, покачав головой. Если после этой дряни Глобуса так унесло, что тот вырубился посреди рабочего дня, значит, партия действительно была палёная.

Вот и ещё один довод в копилочку того, что с нашим вахтёром нужно срочно поговорить.

— Володя, — отвлёк меня от мыслей директор. — Почему ты думаешь, что-то, что ты предлагаешь, подействует?

— Я не думаю, а делаю, — ответил я. — Давай просто сделаем это и посмотрим, что выйдет.

Директор на мгновение помолчал, взвешивая риски. — Ну да… всё равно других вариантов нет.

— Пойдём тогда помогать трудовому коллективу!

Оставшихся пятидесяти минут хватило ровно впритык. Да, конечно, будь у нас хоть немного больше времени — подготовились бы куда тщательнее. Но и сейчас сделано было немало.

— Ну что, коллеги, — сказал я, оглядывая учительскую, где все собрались после подготовки. — Работа проделана. Теперь давайте пожелаем друг другу удачи.

— Удачи нам! — ответили учителя хором, училка по русскому даже попыталась хлопнуть в ладоши.

Я посмотрел на часы — стрелки показывали без пяти минут до приезда бизнесмена. Пунктуальность у Али Крещёного была легендарная. Если он сказал, что приедет к шести, значит, ровно в шесть его автомобиль появится у школьных ворот. Ни минутой раньше, ни минутой позже.

— Ну что, коллеги, пойдёмте встречать нашего уважаемого бизнесмена! — предложил директор.

Мы вышли в коридор, я шёл первым, а за мной тянулась целая делегация из учителей. По лицам было видно, что все нервничают. И не зря. Визит важного человека — это всегда стресс, особенно когда от его впечатления зависит финансирование школы.

Краем уха я уловил разговор между физичкой и химичкой.

— Таня, ну как я выгляжу? — спросила химичка, поправляя юбку.

— Да какая разница, — буркнула физичка. — Тоже скажешь — какая разница! Это ты по жизни пристроена, у тебя муж есть, а у меня никого. Мало ли, этот бизнесмен холостой…

Я едва удержался, чтобы не усмехнуться. Эх, бабы, бабы… падкие на бабки. Считают, что если у человека деньги есть — значит, и как мужчина он чего-то стоит.

Хотя я-то знал, что деньги не делают мужчину. Бывают такие, у кого их кот наплакал, а женщину они способны сделать счастливой. А бывают, когда с кошельком потолще, да характером… беда.

Али Крещёный как раз из таких.

Он может обратить внимание на любую — и учительницу, и официантку, и случайную попутчицу. Может даже зайти дальше, если настроение позволит. Но всё это у него одноразово, без души.

Да и рука у него тяжёлая, особенно после рюмки-другой. Нет, женщин Али любил, но по-своему. Как собственность, а не как людей.

Я слушал женский лепет за спиной и понимал, что рассказывать об этом учительницам нет смысла. Каждый сам делает выбор и сам потом платит за него. Я же переключился на училку по русскому и литературе, которая шла по левую руку от меня и от волнения облизывала губы.

— Так, Лидия Васильевна, ты актовый зал подготовила? — спросил я на ходу.

— Подготовила, — заверила она. — Всё готово, как вы сказали.

— Отлично, а сколько ребят сегодня на продлёнке?

— Шесть человек… Вам не кажется, что наш уважаемый гость почует подвох?

— Не почует, — отмахнулся я.

Конечно, шесть человек — это неполный класс, но Аля Крещёный в школе-то, по сути, и не учился. С шестого класса уже прогуливал, потом была малолетка, девяностые… криминал, тюрьма, связи. Он и не поймёт, в чём подвох.

— А если спросит, где остальные дети? — неуверенно уточнила Лида.

— Скажем, что остальные на больничном, — ответил я.

— Ох, Владимир Петрович, опасные вы, конечно, эксперименты ставите…

— Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанское!

Лида, заслышав о шампанском, вдруг оживилась.

— Ой, вы знаете, а у меня дома как раз есть одна бутылочка шампанского. Если хотите, как-нибудь загляните — попробуем вместе.

— Посмотрим, Лидия Васильевна, предложение заманчивое, — я улыбнулся краем губ.

— А когда, Владимир… — Лида стрельнула глазками. — Что насчёт сегодня?

Честно говоря, мне не особенно хотелось продолжать этот разговор с Лидой. Она, конечно, женщина видная, но разговоры с намёками… Совсем не то, чем хотелось заниматься за пять минут до приезда Крещёного.

И как по заказу, в этот момент я уловил знакомый запах — приторный, густой, с ноткой чего-то химического. Такой аромат я уже чувствовал тогда на субботнике от Афанасьевой. Только теперь запах доносился со стороны мужского туалета.

— Одну секундочку, Лидия Васильевна, я отлучусь, — сказал я и направился по коридору.

— Владимир Петрович, а вы куда? — спросила за спиной завуч.

Блин… она что, следит за мной? Я замер, медленно выдохнул и, не оборачиваясь, пошёл дальше.

— Приспичило, София Михайловна, — ответил я. — Что-то живот прихватило.

— Вам, может, помочь? — с ядовитой заботой уточнила она. — А то как-то нехорошо получается. Мы все идём встречать уважаемого гостя, а вы с темы соскакиваете.

— Не, ну если хочешь — можешь помочь, — я медленно обернулся и подмигнул. — Но думаю, справлюсь сам.

Завуч вспыхнула мгновенно, щёки залило краской, и она резко зашагала дальше, делая вид, что не услышала.

Я же, глядя ей вслед, хмыкнул. Посмотри, как возбудилась. Точно на личном фронте дела идут неважно… по крайней мере, не так, как бы ей хотелось.

Я подошёл к двери мужского туалета, стараясь сделать это максимально тихо. Изнутри тянуло тем самым сладковатым ароматом, будто кто-то распылил фруктовый сироп вперемешку с дымом. Я толкнул дверь плечом, приоткрыл и заглянул внутрь. В туалете стоял густой туман. Сладкий, с нотками клубники и чего-то ещё химического.

У умывальника стоял пацан из продлёнки — лет десяти, перепачканный в голубой краске по локти. На щеках и лбу тоже пятна — последствия подготовки к встрече неуважаемого гостя.

Увидев меня, он вздрогнул, попытался сделать вид, что ничего особенного не происходит.

— Здрасьте, Владимир Петрович, — буркнул он и, опустив глаза, метнулся к выходу.

Я вовремя перехватил его за ручку портфеля.

— Эй, октябрёнок, а ты куда лыжи намазал?

— Так у нас же в актовом зале представление будет, — заторопился он, картавя. — Вот туда я и иду!

— Успеешь, — ответил я, пристально глядя на него.

— А ну-ка, покажи, что у тебя в руке.

Мальчишка замотал головой.

— Да ничё…

— Покажи, — повторил я твёрже.

Он вздохнул, понял, что выкрутиться не выйдет, и протянул руку. На ладони лежала прямоугольная пластиковая штука, похожая на футуристическую соску — блестящая, с мигающим огоньком на боку.

— Где взял? — спросил я.

Пацан молчал, переминаясь с ноги на ногу, а я уже знал ответ, просто хотел