Гайк обнаружился там, в небольшой подсобке, склонившись над коробками, он что-то сосредоточенно подсчитывал.

— Приветствую, уважаемый Гайк Арменович! — окликнул я его.

Он оторвался от своих подсчётов, коротко кивнул, шагнул навстречу и ответил на приветствие крепким, мужским рукопожатием.

— Слюшай, ну сделку-то ещё регистрируют, — Гайк всплеснул руками, словно извиняясь за нерасторопность бюрократов. — У них там эти, как их… Сроки, да! Или ты не за этим пришёл? Мне тут Руслан написал уже. Я нашёл хороших людей, всё по смете сделают в лучшем виде. Но нужно шестьсот тысяч, понимаешь? На работу, на материалы. Я тебе все чеки, все документы покажу, комар носа не подточит. Когда твой дядя сможет деньги дать?

Я неторопливо убрал руки в карманы куртки.

— Ну, он человек обстоятельный. Наверняка захочет дождаться, пока собственность на меня оформят. Как только бумаги будут на руках, буквально на следующий день и переведёт. Я съезжу в райцентр, сниму наличные и занесу тебе. Сегодня же наберу ему, всё сообщу.

— Сообщи, да, обязательно сообщи, — оживился Гайк, — Там у нас ещё четыре дома на примете. Дядя Слава твой готов по той же схеме работать? Серьёзный человек. Откуда он, кстати? Ставропольский край, да?

— Смоленск. Средняя полоса. Готов он, не переживай. Мы тут с Русланом, кстати, ещё один дом приметили. Крайний на Озёрной, прямо у пляжа. Когда расчищали территорию, заглянули, а там старые документы валяются. Возьмёшься за него?

Гайк снисходительно улыбнулся и покачал головой.

— Вай, дорогой, почему нет? Сделаем. Только ты не обижайся, Вадим, но вы с Русланом не Америку открыли. Я про этот дом давно всё знаю. Там земли, одно название, огород крошечный, а подвал каждую весну топит. Его никто в здравом уме не купит. Разве что совсем за копейки.

— Ну, ты всё равно узнай, — мягко настаивал я. — Может, я его чисто для личных нужд заберу. Договорились?

— Как скажешь, брат. Узна́ю, — кивнул Гайк, собираясь вернуться к своим коробкам.

Я выдержал небольшую паузу.

— Я, собственно, вот ещё зачем зашёл, Гайк… — начал я. — Скажи, пожалуйста, у тебя продажи водки за последний месяц не выросли?

Естественно, я не собирался вываливать на уважаемого предпринимателя истинную причину своего интереса. Но логика у меня была такая, если моё предположение верно, и в посёлке действительно завёлся опивень, этакая специфическая, откровенно вредительская разновидность двоедушника, это неизбежно должно было спровоцировать резкий всплеск потребления алкоголя. Местные начали бы ходить в магазин, как к себе домой. А учитывая, что Гайк держал здесь практически монополию на алкоголь, мимо его кассы и его внимательных глаз такая аномалия пройти просто не могла.

Однако его ответ сбил меня с толку.

— Да нет, — Гайк задумчиво потёр подбородок. — Странно звучит, да? Будто и «да» говорю, и «нет» одновременно… В общем, всё те же берут, и ровно так же, как всегда. Молодёжь пиво в основном берёт, Михалыч свою водочку берёт, женщины кагор к выходным. Никаких аномалий, дорогой. Не сказать, чтобы хоть что-то изменилось.

— А общажные? — уточнил я. — Там же уже под сотню здоровых мужиков обитает.

— Вай, не знаю, — Гайк равнодушно пожал плечами, переставляя коробку. — Может, их там Котляров в ежовых рукавицах держит, может, они обет трезвости дали? Не скажу, что они святые и совсем уж не покупают у меня. Берут, бывает, на выходных пару бутылок… но чтобы прямо с полок сметали? Такого нет. Вот продукты — да, затариваются капитально. И то, хитрые какие! Покупают у меня только то, что у Нины Васильевны в подвальных закромах не водится. У меня хорошо идут макароны, масло, специи всякие. А у неё — натурпродукт.

— У бабы Нины? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — Гайк тяжело вздохнул и приложил широкую ладонь к груди. — И знаешь, Вадим… мне немножечко обидно, понимаешь? Я кассу содержу — плачу́. Продавщицу Галину держу — плачу́. Налоги эти сумасшедшие — тоже плачу́. Плáчу и плачу́, прямо как в той песне! А она просто сидит и торгует. Но… — он поднял указательный палец, лицо его стало серьёзным. — Я Нину Васильевну очень уважаю, честное слово. Женщина золотая! Поэтому никому не жалуюсь. Но в душе… чуточку обидно, да.

Я понимающе кивнул. Экономическое и моральное разделение местного рынка между Гайком и бабой Ниной было мне, в общем-то, понятно. Смущало другое, пенсионерка алкоголем сроду не торговала. А значит, крепкий алкоголь в этом уравнении не участвовал.

И тут меня осенило. В посёлке была Рада Романовна, которая была главный дилер «крафтового напитка» и, хотя жила она совсем в другой части посёлка, на улице Желанной, вырисовывалась определённая логическая вилка. Либо моя теория с опивнем — это полный бред и паранойя, либо… либо вся эта клиентская база табуном идёт прямиком к ней.

— Ладно, я тебя услышал, — задумчиво произнёс я, возвращаясь к нашим делам. — По регистрации тогда жду отмашки. Деньги будут. Шестьсот тысяч, верно?

— Э-э, нет, послушай, — Гайк почесал затылок. — Ты у дяди проси лучше восемьсот. Сам понимаешь, стройка — дело такое. Туда-сюда, непредвиденные траты… Ты не думай, брат, я ни копейки лишней себе в карман не положу, клянусь! Но запас на сопроводительные расходы быть должен. Поверь моему опыту.

…

Поскольку рабочий день на заводе ещё не кончился, у меня оставалось время. И я решил и правда добраться, и нанести визит нашему поселковому бутлегеру. А если называть вещи своими именами, то поселковой самогонщице, Раде Романовне.

Рада была женщиной крепкой, спокойной, серьёзной и до ужаса упрямой. Невысокая брюнетка с цепким, умным взглядом, едва заметной тенью усиков над верхней губой и выводком из четверых вечно чумазых, черноглазых детей. Она тащила всё своё хозяйство на себе одна.

Её муженёк, Алмаз, стабильно пребывал, скажем так, вне дома. В данный момент он мотал срок за попытку побега из колонии. До этого сидел за кражу цветмета, а ещё раньше за пьяную драку. При этом местные в один голос твердили, что парень-то он мирный, весёлый, на гитаре очень любит играть и поёт душевно. Просто… озорной.

Нормальной работы в посёлке не было, поэтому Рада выживала как умела, держала огород, двух коров, пекла на продажу изумительный домашний хлеб, торговала на рынке молочкой и, разумеется, гнала первоклассный первач, по мнению местных.

По уму я