и, сунув чашку в руки администратору, – поспешно выходит, бросив напоследок, – Жду в машине.

Я в прострации повернулась к мастеру:

– Что это значит? Ему не понравилось?

– Вы же слышали: «Очень вкусно». По-моему, отличный комплимент.

Глава 17

Приём, на который приехали мы с Черновым, проводился прямо в резиденции губернатора – огромном здании с колоннами в стиле советского классицизма. Мероприятие было ежегодным и носило характер благотворительного – кульминацией вечера должна была стать продажа с аукциона детских рисунков, нарисованных детьми-сиротами местного интерната. Все, собранные на вечере средства, направлялись в фонд помощи детям.

Я присутствовала на подобной церемонии впервые, поэтому с интересом поглядывала по сторонам, а посмотреть было на что – принимал губернатор с размахом. Приторно-вежливый швейцар открывал дверь, вдалеке толпилась вездесущие журналисты, престарелый гардеробщик в ливрее забирал у гостей пальто, на входе подавали шампанское.

В банкетном зале пахло по-особому – властью и большими деньгами: немножко – дорогой парфюмерией, немножко – вкусной едой, немножко – алкоголем и табаком, совсем чуть-чуть – полиролью для мебели. Дамы блистали бриллиантами и мехами, расточая улыбки, мужчины, сдержанно переговариваясь, заключали и расторгали миллионные сделки. Играла музыка, стоял негромкий гул голосов.

Исподтишка поглядев в зеркало, я ослепительно улыбнулась своему спутнику и позволила себе чуть-чуть повернуться – ровно настолько, чтобы показать ему кусочек своей открытой спины. Он отреагировал предсказуемо – вытаращил глаза и слегка задохнулся, затем, справившись с эмоциями, склонился к моему уху и очень тихо спросил:

– Что же это вы, уважаемая, совсем не разделись? Я бы сэкономил.

– Действительно, что же это я? – притворно удивилась я и улыбнулась шире.

Проходивший мимо пожилой мужчина поздоровался за руку с Лёнькой и одарил меня благосклонным взглядом. Чернов поторопился от него отделаться, держа меня под локоток, немного отошёл в сторону и еле слышно проговорил, выдавив из себя улыбку:

– Могу я уточнить, милая, мне это только кажется, или ты действительно не надела белья?

– Пусть это останется моей тайной… – подняла я глаза.

– Тем более что все мужчины от шестнадцати до шестидесяти задают себе этот вопрос, – сквозь зубы процедил он и неожиданно добавил, – но я буду знать наверняка, – рука его умело и быстро скользнула по бёдрам, он резко выдохнул и ругнулся глухо, – Лилька! Дура! – и больше не проронил ни слова.

– Да будет вам известно, – изогнув бровь, и копируя чужой тон, процитировала я Лилию, – что вечерние наряды, если они, конечно, не из плотной костюмной ткани, и если вы не пожилой мужчина, украшенный брюшком, носятся без белья! – Легонько хлопнула Чернова по животу и авторитетно констатировала, – брюшка нет. – Он охнул от неожиданности и посмотрел пристальнее. Взгляд его потемнел. Я весело рассмеялась – легкомысленное платье ли, или наполовину выпитый бокал вина, неожиданно меня расслабили, сделали кокетливой и задорной. – А ты, что же, надел бельё? Ну, дорогой, это уже не модно. Это дурной тон и очень плохой вкус!

– А ты хочешь проверить? – прищурился он, и до меня дошло, что играю с огнём.

Хоть Лёнька и выказывал недовольство моей чрезмерной раздетостью, взгляды его говорили совсем иное – это были долгие, очень мужские взгляды, взгляды, от которых более опытная женщина давно бы зарделась, словно старшеклассница на приёме у гинеколога; но я опытной не была, краснеть по заказу не умела и решила просто получать удовольствие от ситуации.

Народ активно заполнял зал и минут пятнадцать мы бродили среди собравшихся. Лёнька периодически останавливался переброситься с кем-нибудь словечком, я, держа его под руку, останавливалась вместе с ним и улыбалась представленным мне гостям, даже не пытаясь запомнить их имена.

Вдруг народ в зале загудел и стало ясно – появился губернатор. Куваева я раньше не видела, но мгновенно его узнала – по свите, подобострастно его окружившей, да по встрепенувшимся журналистам, тотчас защелкавшим фотоаппаратами. Куваев выглядел необычно – по сравнению с тем, как, по моему мнению, должен был выглядеть губернатор. Не в пример ушедшему на покой Дмитриеву, он был высок, худ и очень моложав. Если бы я наверняка не знала его возраст, то решила бы, что он старше меня максимум лет на десять. Савелий Евгеньевич активно общался с прессой и приближёнными, открыто смеялся, и беседовать с посторонними не спешил. Но у Чернова были на этот счёт свои планы. Скомандовав мне:

– Побудь здесь, Серёга за тобой присмотрит, – он двинулся навстречу губернатору.

– В смысле – побудь? – возмутилась я, удержав его за рукав. Откуда ни возьмись, за спиной замаячил Серёга. – И в смысле – присмотрит?

Морщась, оттого что я отвлекаю его от такого нужного и важного дела, Чернов нехотя пояснил.

– Милая, у мужчин не принято вести серьёзные разговоры в присутствии женщин. Ты разве не знала?

От такой наглости, помноженной на невыносимый мужской шовинизм, я даже задохнулась:

– Ты… Ты… серьёзно? Ты что, собирался без меня с ним беседовать?

– Я с ним поговорю, а потом, так и быть, его с тобой познакомлю. Идёт? – он говорил таким тоном, будто объяснял ребёнку, почему нельзя съесть дополнительную конфетку.

– Нет, это ты подождёшь здесь, а я с ним побеседую, – сладким голосом отозвалась я, с трудом поборов в себе желание треснуть его по башке.

И поспешно отделившись от Чернова, услышала вслед:

– Дурында.

– Сам такой, – буркнула я себе под нос, ускоряя шаг – в обороне Куваева наметилась небольшая брешь, требовалось срочно этим воспользоваться.

Прихватив у пробегающего мимо официанта пару бокалов, и подарив губернатору лучшую из своих улыбок, я уверенно заявила:

– Разрешите предложить вам бокал шампанского. У вас такой усталый и озабоченный вид, – вид, к слову, у Куваева был прекрасный, – что я решила – вы просто умираете от жажды. Но если это не так, я немедленно выпью его сама, запьянею и тут же пущусь в пляс, навсегда вас скомпрометировав.

Губернатор в ответ негромко рассмеялся и обвёл меня оценивающим взглядом. Увиденное его, судя по всему, удовлетворило, потому что шампанское он принял и даже поднёс к губам, после чего снова рассмеялся и приглушённо ответил:

– Это самый экстравагантный способ со мной познакомиться, который применили за последние десять лет. Кто вы, прекрасная незнакомка? Не припомню, чтоб вы раньше бывали здесь. Я бы вас обязательно приметил.

От него волной шла особая мужская энергетика – есть такие мужчины, которые и в шестьдесят, и в семьдесят остаются мужчинами, и умирают мужчинами, минуя стадию «дедушка» или «старичок». Куваев был из этой породы – чувствовалось, что он никогда не перестанет интересоваться женщинами – и в этом отношении