кто же пьет кофе из таких напёрсточных чашечек? – улыбнулся он, принимая чашку у меня из рук. – Думал только в бразильских фильмах! Ан нет, оказывается, живёт на свете человек, использующий в обычной жизни такую посуду. И ходящий по дому в вечернем платье! Ребятам в отделе расскажу – не поверят, честное слово, – засмеялся он, строя из себя дурачка.

Но мне было ясно, что либо он, как моя новая знакомая Лилия, ежемесячно совершает подтяжку лица, либо всё-таки не совсем дурак, раз в таком молодом возрасте сумел капитанские погоны получить. Заметив, какой напряжённо-настороженный у Мигули взгляд, я на всякий случай решила быть поосторожнее.

– Товарищ капитан!

– Андрей Андреевич! – перебил он.

– Андрей Андреевич, можно как-то покороче? Я, естественно, не хожу дома в вечернем платье и вообще бываю здесь крайне редко в последнее время. Можно сказать, вы застали меня чудом. Я только что с губернаторского приёма – знаете, сегодня приём в резиденции губернатора был особенно интересным, – произнесла я тоном давно пресыщенной светской львицы, – наверное, из-за его благотворительной составляющей. Собирали деньги для нашего интерната. Вот, посмотрите, картинку купила. Всего-то сто долларов, – озвучила цену я, вызвав у подруги временный лицевой паралич. – Знаете, кстати, господин Куваев там как раз говорил, что пить кофе из пол литровых кружек – это мещанство и моветон. Особенно, если кофе растворимый.

– Да уж, а если с сахарком и со сгущеночкой – тем более, – подтвердил Андрей Андреевич, как будто сам присутствовал при выдуманном мной разговоре, и одновременно намекая, что ни сахара, ни сгущёнки ему не подали.

Ольга открыла рот и тут же захлопнула. Я продолжила молить Господа о том, чтобы у неё временно пропал дар речи – иначе мне, в своей «Голубой лазури», придётся отправляться прямиком в тюрьму. Андрей Андреевич устало вздохнул и покачал головой:

– Что ж вы все… одно и то же, скучно даже. К кому не придёшь, все начинают хвалиться знакомствами с президентом, премьер-министром, или, на худой конец, с губернатором. А я вот их только по телевизору видел.

– И меня сможете лицезреть – в компании Савелия Евгеньевича – уже сегодня. Или когда там начнётся трансляция мероприятия.

– Я подобные передачи, Ирина Николаевна, не смотрю – времени жалко. И вам его терять не советую. А вот ваше поведение, признаться, настораживает. После тех страшилок, которые поведала Ольга Витальевна, я наивно предполагал, что встретите вы меня, – если до сих пор живы, конечно, – в кокошнике, с хлебом-солью и поясным поклоном. Я ведь вами заинтересовался. Дела отложил – приехал. Информацию, опять же, пособирал.

– Вот уж спасибо, – буркнула я, – Ольгу Витальевну проявлять инициативу никто не просил…

– И всё-таки, раз уж дело сделано, – со скучающим видом произнёс он, думая о чём-то своём, – позвольте полюбопытствовать: где вы пропадали всё это время? Несколько дней не могли вас застать ни дома, ни на работе…

– Жила у любовника, – заявила я.

У Ольги чуть не выпали глаза. Обратив внимание на её мимику, капитан спросил, кивнув в её сторону:

– Почему же подругу не предупредили?

– С какой стати я должна её предупреждать? – парировала я, отметив, что у Ольги задрожала губа. Я беспощадно продолжала, – У меня наладилась личная жизнь, появился мужчина, я еду знакомить его с родителями и должна об этом всех подружек оповещать?

– Почему нет, если подружка близкая?

– Близкая-не близкая – не важно, пожала я плечами, мысленно извиняясь перед Ольгой, – Давайте вернёмся к делу.

– Вы, конечно, знаете, – осторожно начал Мигуля, – что неделю назад Митинский маньяк должен был освободиться.

– Да, знаю, – ответила я, – боясь даже предположить, куда он клонит.

– В связи с этим возникает закономерный вопрос, – негромко продолжил капитан, – куда он мог подеваться? И почему же вы, Ирина Николаевна, на фоне всех эти опасностей, о которых поведала ваша подруга, не обратились за защитой в полицию? Ведь вам присылали анонимку с угрозами, передали отравленные конфеты, да вдобавок напали во дворе с ножом! Я уж молчу, что пытались собаку дворовую убить. Достаточно, чтобы задуматься…

– Мы обратились! – вознегодовала я, и, приложив ладони к пылающим щекам, кратко поведала капитану о менте-Серёже и носках с окурками, свалившимися на голову полковника.

Мигуля позволил себе некоторое время посмеяться по-прежнему ощупывая меня своим неприятным взглядом, в котором, не смотря на чересчур открытое платье, не было ни грамма мужского интереса, а затем продолжил:

– Значит, вы всё-таки боялись, что маньяк может объявиться?

– Боялась, – не стала отпираться я, – поэтому моему любовнику пришлось нанять охрану. – Но, так как все эти неприятные события произошли ещё до того, как педофил освободился из тюрьмы, я решила, что он к ним непричастен. Кого я так допекла, чтобы на меня нападать, не спрашивайте – понятия не имею.

– Должен спросить. По факту отравления Ольги Витальевны возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство». Она утверждает, что ядовитые конфеты предназначались вам. Хотелось бы разобраться в этом деле до того, как у нас появится труп.

– Т-труп? – дрожащим голосом переспросила я.

– Труп, – весело подтвердил Мигуля. – Самый что ни на есть свеженький труп. По логике получается, ваш. Поэтому меня и удивляет не слишком тёплая встреча…

Медленно выдыхая, я одновременно успокаивала себя: «Он ничего не знает, он ничего не знает».

– Видите ли, уважаемая Ирина Николаевна, – простовато улыбнулся мент, почесав своё неправдоподобно огромное ухо, – вас, собственно, не только я искал. Маньяк наш куда-то запропастился, а его намедни неподалёку от вашего дома заметили. Задержал патруль. Документы проверили и отпустили. И вас дома застать не можем, и покушения эти… я, признаться, забеспокоился. Не иначе, как к вам шёл… То, что с вами все хорошо – это, конечно, радует, но остаётся один вопрос: где же наш педофил затерялся?

– А я тут при чём? – напрочь забыв про осторожность, вскричала я, – пропал, и Слава Богу!

– Да нет, Ирина Николаевна. Таких людей, сами понимаете, соответствующие органы предпочитают держать под контролем…

– Ну и держите себе, я слышать о нём ничего не хочу…

– Придется, Ирина Николаевна, придется, – вкрадчиво перебил он, – раз уж след его недалеко от вашего дома теряется.

– От моего дома? Я его знать не знала, и после того нападения понятия не имела где он находится! Что ему у меня делать!? Или что, вы думаете, я его из тюрьмы с пирогами ждала?!

– Вы, может, и не ждали, – вздохнул он с наигранной печалью, – но ведь были и те, кто ждали.

Эта новость заставила замереть, открыв рот. Он молчал, терпеливо за мной наблюдая.

– Его кто-то ждал? – отмерла я, спустя некоторое время. – Но он