— У моей сестры есть золотой ключ, который сделал наш отец. Это то, что тебе нужно. У моей сестры есть золотой ключ, который сделал наш отец. Это то, что тебе нужно. У моей сестры есть золотой ключ, который сделал наш отец. Это то, что тебе нужно.

— Прекрати! — закричала Кейт, едва сдерживая рыдания. Она не могла довести Имоджен до такого. Не могла.

Уайт довольно кивнул и положил череп на прилавок.

— Благодаря Имоджен устройство у меня. Так что ты расскажешь мне, как оно работает.

— Если ты хотел, чтобы я заговорила, то твой план провалился. Я не могу рассказать тебе то, чего не знаю. Если она сказала тебе, что я раскрыла секрет его работы, то она ошибалась.

— Пожалуйста, мисс Анструтер, вам нужно быть лучшей актрисой, чтобы я поверил, что ваш отец создал устройство, позволяющее мгновенно перемещаться в пространстве, и оставил его у вас, не рассказав, как оно работает.

— Мгновенное перемещение в пространстве? — Кейт уставилась на золотой ключ. Ее отец и отец Саймона создали нечто настолько мощное.

— Хватит притворяться дурочкой. У тебя плохо получается. — Доктор Уайт подошел к присевшему на корточки гомункулу, словно к собаке, и положил руку на его безволосую голову. Затем он направился к Кейт, а существо побрело за ним. Кейт не могла сдержать дрожь, когда оно приблизилось и стали видны его ужасающие детали: молочно-белая кожа, зашитый толстыми нитками рот.

Кейт, собравшись с духом, выпалила:

— Как ты смеешь что-то со мной делать без своего хозяина? Гретта явно хотела, чтобы я осталась жива.

— Гретта едва ли может считаться моим хозяином. В лучшем случае она мой младший партнер. Мы вместе были в Бастилии. Да, она полезна, но только для выполнения очень специфических задач. Царапать, кусать и тому подобное. Я делаю для нее вульфсилов, и она приходит, когда я свищу. — Доктор подманил гомункула к себе.

Кейт откинулась на спинку стула, отчаянно пытаясь вырваться. Никогда еще она не чувствовала себя такой беспомощной. Белое существо прильнуло влажным торсом к ее ногам. Рука с длинными пальцами, покрытая густой блестящей слизью, скользнула по ее лицу, стягивая кожу и оставляя на ней пленку. От руки исходил запах разложения. Кейт не кричала и не визжала, потому что подавила в себе эти порывы, не желая доставлять доктору удовольствие. Но ее прерывистое дыхание от ужаса было громким и прерывистым, когда она пыталась отвернуться.

— Ты гораздо сильнее своей сестры. Она начала рыдать, едва увидев их. Ну ничего. — Доктор Уайт наклонился к Кейт и постучал пальцем по ее губам.

Рука существа тут же скользнула по ее щеке и накрыла губы и нос. Кейт отчаянно вырывалась, но у нее не было возможности освободиться. Липкая плоть с ладони существа проникла ей в рот. Ее глаза выпучились, пока она пыталась вдохнуть. Прошла минута, потом другая. Кейт в отчаянии взглянула на сестру, которая совершенно безучастно наблюдала за этой ужасной сценой. Сердце Кейт сжалось. Имоджен! Кейт снова дернулась, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя существо, но безуспешно. Перед глазами у нее все поплыло, и она перестала сопротивляться.

— Отпусти ее, — приказал Уайт. Гомункул тут же отпрянул.

Кейт мучительно хватала ртом воздух, сплевывая слизь. В груди у нее болело. Голова безвольно повисла, как у ее сестры, стоявшей в другом конце комнаты. В глубине души она знала, что Саймон и остальные придут за ней. Они придут! Саймон не оставит ее на произвол судьбы.

— Ты меня не убьешь, — выдавила она. — И я ничего тебе не скажу.

Гомункул присел на корточки на холодном каменном полу. Один его глаз безучастно смотрел на Кейт, а другой был сосредоточен на докторе Уайте. Он провел резиновым пальцем по руке Кейт.

— Напротив, — заявил доктор. — Ты расскажешь мне все, что я хочу знать.

Сердце Кейт бешено заколотилось, когда он поднял шприц с длинной толстой иглой.

Ник покачнулся в седле, одной ногой взмахнул в воздухе, снова потеряв стремя, и натянул поводья. Саймон резко осадил своего скакуна, и тот слегка подпрыгнул, проскакав по открытому пространству. Саймон побледнел и стиснул зубы от боли, но ничего не сказал. Вокруг них простирались холмистые луга Суррея, перемежающиеся лишь рощами вдоль ручьев. Холодный ночной ветер трепал гривы лошадей и пригибал траву к земле. Угасающей луны едва хватало света, чтобы освещать им путь.

Позади них раздался стук копыт, и к ним приблизилась еще одна группа всадников. Впереди ехал Малкольм на черной кобыле, восседая на ней, как кентавр, с развевающимися волосами. Его лошадь везла тяжелые седельные сумки, а Пенни подпрыгивала на ее крупе позади Малкольма, изо всех сил цепляясь за талию шотландца. Хогарт замыкал шествие, молчаливо наводя ужас на окружающих. Быстрая ночная скачка по первому морозцу была не лучшим тонизирующим средством для людей, получивших такие травмы, но времени у них не было. К счастью, эликсир жизни, созданный Кейт, сотворил чудо за столь короткий срок.

Ник крепко сжимал поводья своей фыркающей лошади.

— Полегче, Саймон. Мы не в лучшей форме.

— Вам придется быть в форме, когда мы доберемся до Бедлама.

— Но я не понимаю, почему мы не взяли мою повозку, — проворчала Пенни, потирая ноющую спину. — Эта лошадь просто невыносима.

Малкольм поспешил ответить:

— Она слишком заметная. К тому же я был пассажиром в этой адской машине. Теперь ваша очередь.

— У нас мало времени. — Саймон снова пришпорил своего скакуна. Ник разразился красочным ругательством, но все они погнали лошадей вслед за Саймоном.

Он задал такой бешеный темп, что они добрались до города меньше чем за три часа. Было уже больше часа ночи, когда впереди в свете звезд показались шпили Лондона. Саймон выругался, объезжая сломанную повозку с цветами. Владелец повозки замахнулся на него кулаком и что-то крикнул, когда его лошадь в порыве возбуждения врезалась в повозку, опрокинув еще больше цветов.

— Спокойно. — Ник старался говорить ровным голосом, чтобы не распалять друга. — Гретта не просто так забрала Кейт. Она не причинит ей вреда, пока не получит желаемое. Мы успеем.

Саймон и Ник скакали бок о бок, лавируя в потоке людей. Ник обернулся в седле, чтобы убедиться, что Малкольм и Хогарт все еще в поле зрения. Нетерпеливые движения Саймона взбудоражили его лошадь, которая продолжала гарцевать и мотать головой, не желая стоять на месте. Перед ними предстал величественный Ламбетский дворец. Они свернули направо, на Черч-стрит, и медленно пробирались сквозь редеющую толпу, тех самых людей, которых они пытались защитить, но которые теперь мешали им проехать. Когда они продолжили путь по