class="p1">Тот самый человек, который тянул на себе всю тяжесть переустройства шведской армии, официально приписываемого монарху. Ибо в той системе абсолютной власти, что сложилась сейчас в государстве, всё полезное, что бы ни сделали подданные, объявлялось исключительно личной заслугой короля.

— Русские Новгород и Псков начали спешно переоборудовать и перестраивать под новые бастионные крепости звездного типа, — привел свой первый, может, и косвенный, но весьма весомый аргумент Ашеберг.

— У них появились деньги. Они не так давно ограбили Австрию, порт султана и Крым. Так почему бы им и не перестраивать свои старые рубежи? — продолжал демонстрировать упорный скепсис король.

— Ваше Величество, кроме этого, в том же Новгороде формируется не менее чем пятитысячное соединение русских войск, состоящее исключительно из иностранных военных специалистов и наемников, — невозмутимо выложил второй довод фельдмаршал.

— С тем, сколько к ним приезжает в последнее время всяких охочих до наживы проходимцев из Европы, немудрено, что они хотят держать этот сброд подальше от самой Москвы, — Карл напрочь отказывался верить в саму возможность скорого столкновения.

Военная реформа в Швеции только набирала обороты. И ведь так случается всегда: когда проводятся коренные преобразования армии, старая система уже рушится, а новая еще не успевает окрепнуть. Главное преобразование — создание конницы, которую бы кормили регионы. Даже со всей знаменитой шведской педантичностью перекрыть кадровые потребности в коннице у них никак не выходило — ведь нужно было еще набрать, обучить и достойно экипировать совершенно новую кавалерию.

К тому же, масштабная реформа по освобождению крестьян еще не начала приносить те огромные дивиденды, которые так гладко высчитывали на бумаге лучшие математики и чиновники королевства. А на фоне того, что Россия стала постоянно требовать повышения цен на экспортируемое зерно, шведская экономика начала явно буксовать.

— Теперь они еще и Великое посольство в Европу организовали, — между тем, словно не замечая королевского упрямства, продолжал докладывать фельдмаршал. — Нашим агентам в Риге удалось подслушать один крайне занятный разговор. Князь Прозоровский, видное, как бы не первое лицо этого посольства, прямо обсуждал возможный военный союз России, Дании и Бранденбурга, направленный против нас.

— Франция этого не позволит. Она наша верная союзница, — отмахнулся король, словно от назойливой мухи.

— В таком случае, Ваше Величество, стоит прямо спросить наших верных союзников: почему они внезапно начали строить на своих верфях корабли для русского флота? И главное — для «какого» флота⁈ Где у русских море? — уже начиная терять свое хваленое терпение, жестко припечатал фельдмаршал.

Да, формально у русских не было выходов к теплым морям, если, конечно, не считать далекий северный Архангельск. Но все присутствующие прекрасно понимали, что там, во льдах, военные корабли нужны им лишь постольку-поскольку, и никакой реальной угрозы шведской Балтике они не несут. А между тем, русские уже тайно разместили заказы в Голландии, и, вполне возможно, в скором времени подобные контракты могут быть заключены еще и на датских верфях.

— Что вы предлагаете? — глухо спросил король, осознавая всю тяжесть надвигающейся ситуации.

— Приготовиться и первыми ударить по России. Повод к войне мы всегда найдем, — чеканя каждое слово, ответил фон Ашеберг. — Нужно нанести стремительный удар по Новгороду и Пскову, а сразу после этого — затребовать новый мирный договор на наших условиях. Пусть русские разоружаются и впредь не смеют держать войск рядом с нашей границей. Кроме того, они должны будут навсегда оставить свою безумную затею с флотом, а все уже купленные у французов и голландцев корабли обязаны будут передать шведской короне.

Фельдмаршал закончил свой доклад и замолчал.

В зале Совета установилась тяжелая, гробовая тишина. Все взоры были устремлены только на короля. Сейчас должно было прозвучать его окончательное решение. То, что станет либо великим триумфом Карла, либо началом краха всего шведского самодержавия. Многие сановники здесь, втайне так и не смирившиеся с тем, что монарх жестко забрал себе все рычаги управления государством, сейчас даже не знали, какой из этих исходов для них самих будет лучше.

— Готовьтесь к войне. И готовьтесь к тому, что нам придется вводить новый налог, — нехотя, сквозь зубы процедил Карл XI.

После этих слов он резко встал со своего трона и, не взглянув на советников, удалился прочь из зала.

Глава 19

Амстердам.

14 декабря 1684 года.

Как там мои родные? Не остановилось ли без меня маховое колесо развития России? Не забросили ли бойцы Преображенского полка свои тренировки, и сколько новых солдат уже удалось подготовить для грядущих баталий?

Эти мысли грызли меня постоянно. Наше Великое посольство безнадежно выбивалось из графика, и вернуться домой прямо сейчас мы не могли. Зимовать приходилось в Голландии.

Впрочем, не сказать, что я был сильно этим разочарован. Даже мне, человеку из будущего, возомнившему, что он знает почти все, здесь было чему поучиться. И прежде всего — умению организовывать людей так, чтобы работа кипела и давала не просто удовлетворительный, а превосходный результат. Удивительный народ. Здесь уважаемый человек с доходом, равноценным оброку знатного московского боярина, совершенно не чурается взять в руки топор или рубанок.

Народец смелый и хваткий, о чем говорил хотя бы размер голландского флота. В порту Амстердама одномоментно могли стоять по двести вымпелов. Половина — торговые, остальные — военные. Кто-то постоянно отбывал в экспедиции, кто-то швартовался. Такого чудовищного грузопотока, который создала маленькая Голландия, Россия не достигнет еще очень долго.

Из Дании мы выехали еще в начале августа. Расторговались, нашли серьезных (по крайней мере, так пока казалось) партнеров, которые уже в следующем году отправятся в Москву закупать наш воск, лен и алкоголь. Мы же, со своей стороны, обязались брать голландскую сельдь и тростниковый сахар, который они тоннами везут с Карибов.

Хотя я всё ещё надеялся наладить добычу сахара из нашей свеклы. По крайней мере, свекольная брага на наш алкоголь выходила отличной, брожение шло как надо, особенно если добавить немного меда.

Ждать весны и открытия навигации, чтобы идти на своих кораблях морем на Архангельск, пришлось не от хорошей жизни. Мы могли бы вернуться по суше, но непреодолимым препятствием стал Бранденбург. Пруссаки наотрез отказались давать гарантии безопасности нашему огромному каравану с людьми, товарами и предметами искусства. Складывалось стойкое впечатление, что прусский курфюрст до одури боится хоть как-то осложнить отношения со шведами. Открестился от нас, как от зачумленных нехристей.

Зато время в Голландии мы зря не теряли. Нам никто не чинил препятствий, когда