Меньшиков, насколько я уже знал, умел виртуозно раздобыть любую информацию. Где и что свободно в городе, у кого можно дешевле столоваться, кто из купцов на грани разорения, а где и легкодоступных женщин проплатить для скучающей охраны… За последнее он, правда, получил от меня отдельный, весьма увесистый подзатыльник. Посольство — не бордель. Но, сволочь малолетняя, снискал Сашка у охраны уважение даже за попытку позаботиться о их досуге.

Вот он — будущий интриган и возможно манипулятор дворцовых переворотов. Но он еще и верный. Не вижу ни малейшей причины сомневаться в том, что Сашка, если надо, то и грудью меня прикроет. Вот такой вот это персонаж, не до конца мною понятый.

Так что поиском информации занимался Меньшиков, но официальные договоры об аренде подписывал уже чинный Васнецов. Ну, и при помощи толмача.

Хотя с переводчиками вышла отдельная беда. Полноценно датского языка среди нас не знал никто. Те датчане, которые были наняты в наше посольство еще в Москве, на деле не смогли проявить должного рвения и оказались абсолютно безграмотными олухами, не способными внятно переводить даже с родного для них языка на русский. Переводы следовали, но такие, что меня раздирал «испанский стыд».

Они являли собой ту самую, вечную обратную сторону медали. Классическая картина: когда в Россию едет всякая европейская шелупонь, объявляющая себя ценными специалистами, мастерами и полиглотами, а у нас в приказах банально не хватает профессионалов, которые смогли бы с ходу распознать в этом иностранце бесполезное, ленивое, но алчное прямоходящее существо.

Разместить почти три сотни человек в достойных условиях, да еще в портовом городе в период максимально активной навигации — задача нетривиальная. Стоимость арендного жилья в Копенгагене просто зашкаливала. Словно бы это был не суровый северный порт, а популярный курортный городок из моего будущего, куда в пик сезона съезжаются на отдых десятки тысяч обезумевших от солнца туристов. Ну и готовых платить любые деньги за одно койко-место.

Но мы готовились к подобным тратам. Казна была полна. Это давало нам возможность вести себя так, словно бы каждый из трехсот членов Великого посольства является расточительным графом или герцогом. Пыль в глаза Европе пускать мы умели. Вот только лично я, в отличие от Прозоровского, считал каждую копейку. Я старался соблюсти тонкий баланс: чтобы никто из местных не считал русских дикарями или нищими, но при этом чтобы отчаянных, дурных трат на всякую мишуру не было.

Мы собрались в наскоро обустроенной штабной комнате самой большой таверны. Я окинул взглядом своих людей. Ни одного дня в Копенгагене не должно пройти впустую. Ни пьянок, ни девок. Великое посольство должно работать на Россию неустанно. И тут очень много направлений деятельности и без дипломатической.

— Васнецов, — я указал на дьяка черенком трубки. — На тебе поиск и покупка картин, статуй, исторических предметов. Ну, ты знаешь, государь изящные искусства уважает.

Грешен… покурил. И трубку купил себе. В прошлой жизни бросил эту пагубную привычку. Но тут захотелось, так, интереса ради, или как не самый лучший, но запах, ассоциирующий с моей первой жизнью.

— Понять бы, что искусство, — пробурчал Васнецов.

В голове мелькнула забавная мысль. Словно бы исторический анекдот: человек, обладающий такой великой в будущем художественной фамилией, как Васнецов, сейчас, будучи простым посольским дьяком, возглавляет команду по скупке предметов культурного наследия.

Да, окончательное утверждение того, что мы будем покупать для будущего Петербурга и Москвы, остается за мной и Прозоровским. Те еще из нас искусствоведы, конечно. Но, надеюсь, отличить откровенную мазню от неплохой картины все-таки получится. Да и имена некоторых живописцев я из прошлой жизни помню. Если какой-нибудь Рубенс или Рембрандт попадется — брать не глядя. На это денег жалеть я не собирался. Это вложение в вечность.

— Глеб, — я перевел взгляд на Венского. — Сопровождаешь моего брата Степана. Возьмите с собой одного из наших датских недотеп-толмачей, чисто для вида, чтобы местную речь разбирать. Пройдитесь по датским верфям, мануфактурам и часовым мастерским. Что делать — оба знаете. Смотреть в оба, чертить в уме. Если увидите толкового корабела или инженера, сидящего в долгах как в шелках — вербуйте. Сулите золотые горы, переезд оплатим. Хоть в тридорога, но если мастеровой дельный — брать!

Степан довольно крякнул в бороду, предвкушая поход по местным заводам.

— Игнат, Никанор, — я посмотрел на старших над охраной и обозом. — Возьмете себе десяток толковых ребят в охранение. Игнат, можешь взять своих пластунов. Распаковывайте часть пушнины. Пробуйте торговать. Приценитесь, походите по гильдиям. Если какого крупного скупщика найдете — тащите ко мне. Лучше отдать товар оптом и в одни руки, но не продешевить. Соболь здесь должен стоить на вес серебра.

Механизм посольства, со скрипом провернувшись, начал свою тайную и явную работу на европейской земле.

— Сперва нужно пройтись по местным трактирщикам. Уверен, что они охотно купят немало из того, что мы привезли, — напутствовал я Игната.

Идея была простой. Кроме водки, чтобы, так сказать, начать спаивать датчан и налаживать неформальные мосты, мы привезли еще и немало оружия. Превосходные кинжалы, эксклюзивные турецкие ятаганы, о которых в далекой северной Дании могут только догадываться, ибо никогда в бою не сталкивались с османами. Везли мы и традиционный экспорт: немало отборного меда и воска на продажу, а также готовых, чистейшего литья свечей.

Но всё это, если судить строго, — объемы для одного, пусть и неплохого, купца. Смешно говорить об этом в масштабах действительно огромной государственной торговой операции. Своего рода это были лишь «пробники». Но если датские гильдии будут удовлетворены тем товаром, который мы им предоставляем, и, конечно же, нашей ценой, то я уверен: они сами поплывут к нам. Может быть, через Ригу, может быть, через Нарву… Торговля так или иначе будет налажена.

Хотя тут снова всё упиралось в географию и политику. На Балтике сидят шведы. И этих «товарищей» нужно с нашей законной прибрежной зоны выгонять каленым железом. Иначе любая наша торговля будет кормить стокгольмскую казну.

Только под вечер в таверну вернулись князь Прозоровский и Андрей Матвеев. Они вновь были во дворце, и нет, с королем Кристианом V они так и не встретились. Лишь в очередной раз выслушивали от местных сановников все те запутанные этикеты и церемониалы, которые нам надлежало неукоснительно соблюсти во время грядущей аудиенции.

Я думаю, что на руководство нашего посольства просто решили еще раз посмотреть вблизи. Принюхаться. Убедиться, не являемся ли мы действительно теми злющими, немытыми