Лайно встала на колени и обняла подругу. Было странно утешать человека, который пытался ее убить, но смотреть на рухнувшую на пол Сичит было невыносимо.

– Теперь я прекрасно понимаю, почему ты так ненавидела нас. Понимаю, что исправить ничего нельзя, но ты потеряла сестру, а я – любимого. Уже ничего не поделать. Давай просто на этом закончим.

Сичит сидела, обливаясь слезами, и повторяла имя сестры. Некоторое время в комнате слышались лишь ры– дания.

Ятчи что-то хотел сказать, но промолчал. Впрочем, Лайно и так поняла его. Невозможно забыть то, что сделала Сичит. Взваливать ответственность на уже умерших тоже глупо. Но по здравом размышлении понятно было, что даже при наличии доказательств они не смогут обвинить подругу. Если они попытаются, им придется также рассказывать все о проклятии палочек, которое довело школьницу до самоубийства, а тогда репутация всех четверых окажется запятнана. С другой стороны, и Сичит ничего не сможет им сделать. Если один будет убит, то второй, чтобы спасти свою жизнь, сможет все рассказать.

– Ну а ты? Призрачная невеста? Ты нас троих здесь свела, чтобы рассказать нам о нашем преступлении? – Обнимая дрожащую Сичит за плечи, Лайно подняла голову и обратилась к девочке.

– Я… – тихо ответила та. – Когда я открыла глаза, родителей не было, а я оказалась заперта здесь, не имея возможности куда-нибудь пойти. И не только. Моя лучшая подруга умерла, а в моем смартфоне осталось ее извинение. И что все это значит? Неужели проклятие Призрачной невесты действительно существует?

Девочка говорила, поглаживая родимое пятно в виде рыбки, будто разговаривала именно с ней. Лайно не знала, что ей ответить, но та продолжала:

– А потом, когда вы раскрыли правду о проклятии, я поняла, что это нужно было только для того, чтобы увеличить количество просмотров и подписчиков. Да как можно было так поступить?! Неужели Рыбка погибла из-за этой дурацкой шутки?

Лайно нечего было ответить. Ятчи тоже молчал.

– Мне надоело безответственное поведение таких взрослых, как вы, но я не собираюсь вам мстить прямо сейчас. Однако тот факт, что придумавший это умер в прямом эфире, а преступника так и не поймали, я могу назвать только кармическим воздаянием. И это действительно забавно.

Девочка замолчала и посмотрела на них:

– И тут я вспомнила. Вспомнила, как сестра Рыбки привела ее к себе в студию. После происшествия я не знала, кто преступник и какой у него был мотив. Я предполагала кое-что по некоторым уликам, но мне нужен был человек, который вместо меня уточнит все это у сестрицы Сичит. Если это месть, ее стоит довести до конца, правда? Ведь остались еще вы двое. Однако убивать людей ради мести бессмысленно.

Лайно задумалась. Действительно, ею управляли с самого начала.

– Постой. То есть планы Сичит убить нас с Ятчи – это все неправда?

– Когда вы начали ее подозревать, она почувствовала это, и в ней вновь запылала жажда убийства. А я просто предупредила вас, из самых лучших побуждений. Решила, что лучше оставить вас в живых. Это более подходящее наказание.

Значит, Сичит после смерти А-Чхуна оставила мысли о мести. А Призрачная невеста предупредила их вовсе не для того, чтобы предотвратить убийства. Наоборот. Управляя ими, она подстрекала Сичит возобновить свои попытки.

– Да уж, разочаровала ты меня, – в голосе Ятчи был слышен плохо сдерживаемый гнев. – Я сочувствую вам, но не собираюсь чувствовать себя виноватым. Наш друг умер, но я не могу принять того, что он был убит по такой идиотской причине.

– Из-за того, что проклятие оказалось фальшивым? – девочка слегка наклонила голову.

– Мы вовсе не раздували в людях желание убивать. Мы лишь подбили их писать на палочках имена, зла мы никому не причинили. Все, что произошло потом, лишь совпадение и ваши предположения.

Может, он таким образом хочет избежать ответственности?

Сичит, сидевшая с опущенной головой, не пошевелилась, и Лайно не могла рассмотреть выражение ее лица, закрытого волосами. Она обняла подругу и прижала к себе. Ей оставалось только надеяться, что та не совершит опрометчивого поступка, но в то же время у нее создалось впечатление, что они увидели истинное лицо Ятчи. А если бы это был А-Чхун, что бы он сказал? Тоже стал бы увиливать? Даже она сама, что уж говорить о Сичит, была готова прямо здесь отхлестать его по щекам.

Девочка моргнула, и на лице ее отразилось недоумение:

– Пусть проклятие фальшивое, но злые намерения тех, кто его накладывал, настоящие, разве не так?

Ятчи не нашелся, что сказать, а девочка настаивала:

– Ничто не создает столько проблем, как людские злые намерения. Хи-хи.

Она широко раскрыла глаза. Недовольный голос, звучащий словно со дна озера, становился все более нечеловеческим.

– Проклятие ворошит осиное гнездо под названием «Злой умысел». Пусть между ними нет прямой связи, но вполне естественно, что оно вызывает несчастье.

В это мгновение в палате стало трудно дышать: ощущение, с которым Лайно раньше сталкивалась только во сне, вдруг возникло в реальности.

Заметив, что не может шевельнуться, она со страхом перевела взгляд на дверь, которая вела в коридор, – это было единственное доступное ей движение.

«Не убежишь!» – прозвенел, словно колокольчик, где-то у нее в глубине призрачный голос.

Все тело прошиб озноб, Лайно нагнула голову и снова посмотрела на девочку на кровати.

– У меня нет конкретных доказательств того, о чем я сегодня говорила. Здесь та же ситуация, как и с чувством вины в ваших сердцах. Только вам известно, существует оно или нет.

С лица девочки ушла темная тень. На губах появилась спокойная улыбка.

– Я не понимала, почему меня одну оставили в этом мире, но теперь мне все стало ясно. Теперь я буду наблюдать за вами вместо Рыбки. А вы будете жить-поживать и быть мне друзьями вместо нее.

От этой по-детски наивной улыбки у Лайно по спине пробежал холодок.

Даже выйдя из палаты, трое приятелей продолжали молчать.

Сичит и Ятчи старались не смотреть друг на друга. Лайно тоже никак не могла прийти в себя.

Сейчас они втроем – нет, вчетвером, – будучи соучастниками преступления, пытались похоронить во тьме истину о том, как умерли сестренка Сичит и А-Чхун. Наверное, они на всю жизнь останутся связаны этой тайной.

Ятчи молча собирается идти домой. Сичит сдерживает слезы. Лайно, осознав, что только она может нарушить это молчание, сказала, будто про себя:

– Я к ней еще приду. Интересно, она может нормально есть? Схожу спрошу. Не ждите меня.

С этими словами она развернулась и пошла обратно. Она вдруг задумалась