– Нет, – качает головой он и с шумом выдыхает. – Я тогда убью ее, Ксюша. Придушу собственными руками…

В его голосе плещется холодная ярость. Осознанная, пугающая меня до чертиков. Кладу ладонь на его щеку, силой заставляю повернуться и посмотреть на меня.

– Руслан, жизнь не закончилась. Мы найдем решение. Я здесь для этого.

Он горько усмехается. Его глаза впиваются в мое лицо, мечутся от глаз к губам. Он ждет, когда я продолжу, поэтому заставляю себя говорить, не останавливаясь:

– Она была в отчаянном положении. Муж ушел, оставив с маленьким ребенком на руках, автомастерская отца, дело всей его жизни, сгорела. Затем его настиг инсульт и требовалась реабилитация. Семье были нужны деньги, очень много денег, поэтому Лида решила стать суррогатной матерью. Ей обещали одну сумму, в итоге Сергей, муж Жени, заплатил сильно меньше.

– Не оправдывай ее! – выкрикивает Руслан, дергаясь всем телом, будто я его ударила. Хватаю его за плечи, пытаюсь встряхнуть, но он вырывается и вскакивает, пятится от меня. – Ксюша, у всех беды и проблемы. Но их нельзя решать за счет несчастья других! Она влезла в нашу семью, подделала тест! Почему она не сделала аборт? Почему не оставила ребенка себе? – Его рука дрожит, когда он поднимает ее вверх. Пальцы прочесывают волосы, лохматят их. – Черт, допустим… Я ведь купился на поддельный тест, верно? Был готов платить алименты!

– Я не оправдываю эту женщину, – торопливо проговариваю и тоже встаю со ступенек. – И полностью разделяю твое мнение на этот счет, но нельзя ожидать, что люди будут поступать так, как привык поступать ты. Почему не сделала аборт? Рука не поднялась. И здесь я ее понимаю! Это очень сложно для женщины, воспитанной в религиозной семье.

– О, давай не будем говорить о Боге, – фыркает Руслан, прищурившись. – Медицинской процедуре – нет, зато врать – пожалуйста! И черт с ним, со враньем, она продала мне ребенка! Угрожала, шантажировала, вымогала деньги! Да там на пару листов список из грехов соберется.

– Я не знаю, чем она руководствовалась, Руслан! – неосознанно повышаю голос. – Возможно, посчитала, что шантаж – меньшая цена за жизни нерожденного еще малыша и ее отца?

– Если она так дорожила жизнью чужого для нее ребенка и нуждалась в деньгах, почему отказалась от алиментов, а? – Он нависает надо мной, сильные пальцы впиваются в мое плечо. Теперь уже Руслан меня встряхивает.

Кладу руки ему на грудь. Веду ладонями к плечам, обвиваю шею Ветрова и тяну на себя. Обнимаю. Руслан напрягается, каменеет, но спустя миг его тело расслабляется. Он утыкается лбом в мою макушку и судорожно выдыхает. Этот звук полосует сердце, прокручивает мои внутренности в мясорубке.

– Она к тому моменту встретила нынешнего мужа. Их отношения только зарождались, она боялась, что он не примет младенца, учитывая, что на тот момент у нее уже была дочь. Все, что сделала с нами Лида – поступок отчаявшегося человека. – Я прижимаюсь щекой к его груди, звучу глухо и почти безэмоционально. – Циничный, мерзкий, преступный поступок, да. И ни тебе, ни мне не нужны ее извинения, раскаяния. Я уверена, что она бы поступила так и во второй раз, и в третий. Не нам ее судить, Руслан. Но нам решать, как жить дальше.

Из приоткрытого окна к нам вылетают звуки детского плача. Ветров выпускает меня из своих объятий и резко выпрямляется. Смотрит на дом, но продолжает стоят неподвижно. Саша продолжает плакать. Капризно хнычет и, кажется, я слышу несколько чуть испуганных: «Па!».

Я касаюсь плеча Руслана. Он дрожит. Его тело сотрясает мелкая дрожь, как во время лихорадки.

В дом иду я. Разуваюсь на пороге, прохожу в комнату, откуда доносится плач. Сашка стоит в кроватке, чуть покачиваясь. Сонно хлопает глазками и замолкает, стоит ему увидеть меня. Медленно приближаюсь к кроватке. Не делаю резких движений, опасаясь еще сильнее напугать малыша. Улыбаюсь и опускаюсь на корточки, оказываясь на одном уровне с детским личиком, которое залито слезами.

– Привет, Саша. – Вкладываю в голос как можно больше приветливости и мягкости. – Ты меня не помнишь, но мы с тобой уже немного знакомы. Папа сейчас придет. Дай ему пару минут. А пока я тебя возьму, хорошо?

Сашка молчит и только смотрит, хлопая мокрыми ресничками. Расцениваю это как согласие и осторожно беру малыша на руки. Он начинает выкручиваться и хныкать, ему явно не нравится столь неожиданное появление незнакомой тети, но я вижу на комоде пачку детского печенья, и через минуту Сашка уже спокойно грызет угощение, пачкая подбородок и мои волосы.

Воспользовавшись тем, что малыш занят делом, осторожно выглядываю во двор. Руслана там не вижу. Но еще до того, как успеваю испугаться, за спиной раздается какой-то шорох. Я оборачиваюсь.

Руслан стоит на пороге комнаты. Смотрит на сына, а тот радостно хохочет при виде папы и тянет к нему руки, мигом превратившись в юлу.

– Он все еще твой Сашка, – тихо произношу и стараюсь удержать ребенка, пытающегося удрать с моих рук.

Ветров трет лицо ладонями и в два шага оказывается рядом с нами. Забирает у меня Сашку, отчего я, не скрывая облегчения, улыбаюсь.

– Я хочу сделать тест, Ксюша, – говорит мне бывший муж, прижимая к себе ребенка. – Я доверяю тебе, но у меня нет оснований верить твоим новым друзьям.

– Конечно, – поспешно киваю. Это заявление не становиться для меня неожиданностью, было бы странно, если бы Руслан не захотел получить настоящие доказательства обмана Лиды. – Женя готова подождать.

– И что потом? Если тест опровергнет мое отцовство?

Отхожу к окну и, развернувшись к Руслану лицом, упираюсь ладонями в широкий подоконник. Мои губы растягиваются на этот раз в совершенно искренней улыбке:

– Ты не перестанешь быть его отцом, Руслан. Женя согласна, при условии мирного решения проблемы, разделить с тобой воспитание Сашки.

43

43

– Собираешься?

Застегиваю молнию на косметичке и оборачиваюсь. Клим стоит, прислонившись к дверному косяку плечом. Руки в карманах спортивных брюк, на лице легкая улыбка. Бросаю косметичку поверх стопки вещей в чемодане, одновременно поясняя:

– Лучше выезжать вечером, чтобы быстрее добраться до Ростова.

– Ночью на трассе небезопасно, – слышится в голосе парня озадаченность.

– Я довольно уверенно чувствую себя за рулем, Клим. Не первый