Да. Но Руслана не отговаривала. Считает, что он имеет права потребовать вернуть деньги. Да и… Не знаю, неправильно будет, если она избежит наказание за свое мошенничество.

– И что Руслан?

– А он тебе не говорил? – удивляется и вроде бы радуется Клим.

– Мы с ним не общаемся. Зачем? – приподнимаю уголки губ в улыбке.

– Отложил свое решение на потом. Сказал, что подумает над этим вопросом уже после оформления всех документов.

Хмыкнув, отворачиваюсь к окну. Часть меня жаждет, чтобы Лида получила по заслугам. А часть… понимает мотивы ее поступка. Дурацкое ощущение, разрывающее сомнениями. Возможно, мне просто хочется, чтобы вся эта история поскорее закончилась и больше никогда не всплывала. И все же я произношу:

– В тот день… Ну, когда я рассказала все Руслану… – Вздыхаю. – Я пыталась оправдать Лиду. Сместить его фокус внимания на нечто более важное – общение с Женей, комфорт Саши. Но сейчас… Разве можно просто забыть о том, что она сделала?

– Решать ему, в любом случае, – спокойно подводит итог Клим.

Такси останавливается возле невысокого здания у входа в какой-то парк. Яркая вывеска мерцает золотом, на приметном рекламном плакате мелькают названия блюд итальянской кухни. Желудок тут же напоминает, что я с обеда ничего не ела, а сейчас уже около семи вечера.

С неба накрапывает мелкий дождь, поэтому мы торопимся попасть внутрь ресторана и занимаем угловой столик у окна. Клим в этом заведении не первый раз, поэтому я позволяю ему сделать заказ для двоих.

Готовят здесь очень вкусно, поэтому и ароматная паста, и хрустящая, только из печи, пицца исчезает с наших тарелок очень быстро. А потом мы пару часов пьем прохладное белое вино и болтаем о пустяках. Волнение, которое я оставила в своем номере, постепенно возвращается, правда, ощущается теперь иначе: щекочет изнутри, мягко и ненавязчиво.

– О, перестань, – смеюсь я в какой-то момент. – Вы в последнюю очередь смотрите на ум женщины. Даже Ветров сегодня заметил, что я слишком красива для того, чтобы со мной просто общались.

– Кхм. – Клим переводит взгляд на бокал с вином и проводит по стеклу кончиками пальцев. – В какой-то мере он прав.

Я вскидываю брови, а Клим торопится прояснить сказанное:

– Я всего лишь подтверждаю, что ты действительно красивая. Но, заметь, говорю об этом только сейчас.

Делаю глоток и прищуриваюсь, изучая его лицо. Он смутился, или его скулы порозовели от вина?

– Что? – замечает он мой интерес.

– Клим… Если нравлюсь – так и скажи. Мы оба взрослые люди.

Ну и куда делось твое решение не бросаться на него перевозбужденной кошкой?

– Нравишься, – выдержав мой прямой взгляд, кивает он. – Это проблема?

– Не для меня.

К столику подходит официант, чтобы забрать посуду, и отвлекает вопросами, все ли нам понравилось. А когда он уходит, разговор перескакивает на другую тему.

Я перестаю понимать происходящее. Клим признался, что испытывает ко мне симпатию, но вместо того, чтобы продолжить развивать свою мысль, спокойно обсуждает со мной новый фильм, запущенный в прокат пару дней назад. Это такой завуалированный намек-приглашение? Что это все значит?

Через некоторое время Клим оплачивает счет, и мы покидаем ресторанчик. Стоим на крыльце в ожидании такси. Дождь уже закончился, машины с шумом рассекают мелкие лужицы, а в воздухе приятно пахнет озон. Вдыхаю полной грудью.

– Удивительно, мне всегда казалось, что Москва жутко загазованная и дышать здесь тяжело, а на деле совсем наоборот, – поворачиваюсь я к своему спутнику, чтобы поделиться впечатлениями. И осекаюсь, потому что Клим смотрит на меня так внимательно, так пристально, что мурашки по коже бегут.

Мы стоим близко друг к другу, соприкасаемся плечами. Его веки опускаются.

Он смотрит на мои губы?

В животе скручивается узел из томительного ожидания и волнения. Но прежде чем происходит хоть что-то –хоть что-то! – к обочине подъезжает машина и подает нам сигнал.

– Наше такси, – хрипло произносит Клим и жестом приглашает меня пройти вперед.

Когда мы оказываемся в салоне, парень спокойно произносит:

– Отвезу тебя в отель и поеду искать номер для себя.

– А этот отель тебя чем не устраивает? – вырывается у меня вопрос.

Клим поворачивает ко мне голову и улыбается:

– Слишком близко к вашему форуму. Номеров свободных нет.

Закусываю губу, мельком смотрю на водителя. И тихо замечаю:

– В моем номере большая двуспальная кровать.

Он вздыхает.

– Ты не помогаешь мне.

– Прости? – удивляюсь, выгнув брови.

– Я пытаюсь быть джентльменом.

– А я забочусь о том, чтобы ты выспался и смог завтра спокойно приступить к своим делам.

Он молчит. Я беру пример и поджимаю губы, демонстрируя, что сказала все, что хотела. Остаток дороги проходит под тихую музыку, льющуюся из магнитолы нашего водителя.

Из машины мы выходим вдвоем, и я не могу скрыть улыбку. Клим прищуривается, спрятав руки в карманы куртки:

– Не смотри так, мне нужно забрать сумку из ячейки хранения.

– Тогда нужно было попросить водителя подождать, – провожаю я взглядом удаляющиеся габаритные огни нашего такси. Клим досадливо морщится:

– Об этом я не подумал. Ничего, закажу новую машину.

Непринужденно пожимаю плечами. Мы заходим в отель, Клим идет оплачивать хранение вещей, а я, прислонившись плечом к колонне, наблюдаю за ним.

Уедет? Останется?

Блин, почему все так сложно?

Я не уверена в том, что мое предложение – правильное. Да и не вкладывала я в него никакого интимного подтекста. Что нам мешает переночевать в одной кровати? Просто переночевать? Как друзья? Приятели, вынужденно оказавшиеся в такой ситуации.

Мысленно закатываю глаза. Действительно. В Москве так мало хостелов и отелей, бедняге вот совсем негде переночевать.

Наблюдаю за тем, как Клим приближается ко мне с небольшой кожаной дорожной сумкой в руках. Останавливается напротив, изучает мое лицо. Морщится, между бровями залегает маленькая морщинка.

Я молчу. Не стану повторять свое приглашение. Если весь сегодняшний вечер – причудливая шахматная партия, то сейчас его очередь делать ход.

И он делает.

– Пойдем? – тихо спрашивает, глядя мне в глаза.

Киваю и иду к лестнице. Мой номер на третьем этаже, нет смысла торчать у лифта. Спокойно поднимаюсь по ступенькам, лопатками ощущая его взгляд. И не могу сдержать радостную улыбку.

Я волнуюсь, как подросток перед своим первым в жизни свиданием. Поэтому не удивляюсь, когда вставленный в замочную скважину ключ заедает.

– Черт,