– Дай помогу, – звучит у меня над ухом.

Клим оказывается рядом. Окружает со всех сторон, перехватывает из моих пальцев застрявший ключ и замирает. Моя спина упирается в его грудь, левая лопатка улавливает отголоски его сердцебиения. Слева и справа – его руки.

Мы оба не двигаемся, растягивая эти секунды, превращая случайные касания в почти что самые настоящие объятия. Горячее дыхание обжигает чувствительную кожу на шее, и я прикрываю глаза.

– Черт, – вновь ругаюсь, еле шевельнув губами.

Замок щелкает, дверь с тихим скрипом приоткрывается. Я отмираю и делаю шаг вперед. Суечусь. Зажигаю свет, бросаю ключи на тумбу, разуваюсь и безумно боюсь посмотреть на Клима.

Запястье попадает в ловушку сильных пальцев. Он тянет меня на себя, кончиками пальцев дотрагивается до подбородка и заставляет запрокинуть голову. Губы опаляет сначала его жаркое дыхание, а после и мягкие, уже знакомые мне губы. Осторожный, сумасшедше нежный поцелуй кружит голову и сжигает в легких крупицы кислорода, но я только сильнее цепляюсь за плечи Клима и убью любого, кто помешает происходящему продолжаться.

Не знаю, сколько времени проходит. Секунда, минута, часы… Для меня время теряет ценность, не играет никакой роли, потому что я с головой окунаюсь в эти ощущения.

В груди трескается лед. Корка осыпается мелкой крошкой и, кажется, хрустит у нас под ногами.

Хочется захныкать, когда Клим отстраняется. Ласково целует в уголок губ и с тихим смешком шепчет:

– Напоминаю тебе – я джентельмен.

– И что это значит?

– Я не сделаю ничего, пока дама не попросит, – пожимает он плечами и пытается отступить, но я хватаю его за руку. Мы теряем равновесие, покачнувшись, спиной ощущаю твердость стены, справа от моего лица оказывается его рука. Долго смотрю ему в глаза, на что он только прищуривается с нескрываемое иронией во взгляде.

– Поцелуй меня еще, – сдаюсь, наконец, я.

Он медленно наклоняется, смотрит на мои губы. Вновь осторожно касается моих губ, но уже через секунду прорывается его нетерпение, и поцелуй становится головокружительным, сумасшедшим и порывистым. А потом Клим подхватывает меня на руки и несет к кровати.

Падаем, утопая в мягком матрасе и подушках. Целуемся до покалывания в легких от нехватки воздуха. Мои пальцы оказываются на верхних пуговицах его рубашки, и я застываю.

– А что будет завтра? – срывается с губ волнующий меня вопрос.

Он смеется, упирается ладонями в матрас и зависает надо мной, разглядывая лицо, шею, грудь…

– Новый день. Новое свидание…

«Новая жизнь», – мысленно продолжаю я эту цепочку и позволяю Климу лишить меня рассудка окончательно.

Кажется, сегодняшняя шахматная партия принесла победу нам обоим.

46

46

Я выброшу этот пипец

Из своей головы больной.

Каким бы там ни был конец,

Главное – ты со мной.

Потресканных стен бетон

И демоны новостей…

Оставим их на потом

И ляжем с тобой в постель.

Мы преданно любим.

И какая нам разница, что говорят?

Люди есть люди,

И сами не ведают что творят.

Мачете – Тысячи огней.

Мелодия будильника раздражает слух и заставляет меня открыть глаза. Клим отрывает голову от подушки и сонно щурится, наблюдая за тем, как я протягиваю руку к смартфону.

– Доброе утро, – хрипло произносит он. Поворачиваюсь и невольно натягиваю одеяло к подбородку, смущаясь его пронзительного взгляда.

Ночью все казалось проще. С наступлением же нового дня притяжение между нами будто схлынуло. Нет, оно никуда не делось, не испарилось, не стерлось из памяти или ощущений. Просто затаилось, уступило место стеснению.

– Привет, – немного нервно улыбаюсь парню. Он хмурится, всматривается в мое лицо и садится на постели. Трет лицо ладонями, сгоняя остатки сна и тихо спрашивает:

– Жалеешь?

– Нет, – выдыхаю и мотаю головой, пусть он этого и не видит. – Просто… Не совсем понимаю, что со всем этим делать.

– А чего ты хочешь?

Клим бросает на меня быстрый взгляд поверх плеча. Он как никогда серьезен и собран, мне даже кажется, что я улавливаю напряжение, которое сковывает его изнутри. Нервный смешок срывается с губ помимо моей воли.

Клим вздыхает и закатывает глаза:

– Просил же не мешать мне быть джентльменом, Ксюш.

Меня это обвинение обижает. Тоже сажусь, прижимаю к груди одеяло и спрашиваю:

– И что бы изменилось?

– Как минимум, у тебя было бы время ко мне привыкнуть. И разобраться в своих желаниях.

Он встает, отчего я торопливо отворачиваюсь. Даю ему возможность одеться, а сама обдумываю его слова.

Время привыкнуть? То есть… Ох. Почему мысли так тяжело собрать в кучу? Опускаю веки. Делаю глубокий вдох. Выдыхаю.

Когда открываю глаза, вижу, что Клим смотрит на меня с какой-то странной иронией во взгляде.

– Я сам виноват, – мягко говорит он. Отступает к окну и садится на край подоконника. – Не хочу, чтобы все вот так закончилось.

– Клим…

– Нет, погоди. – Он качает головой, демонстрируя решимость сказать то, что планировал. – Я понимаю, что у тебя за плечами тяжелое расставание, которое напомнило о себе вот совсем недавно. Я понимаю, что мы… практически не знаем друг друга, но…

– Клим…

– Ты уехала, а я не смог о тебе не думать, понимаешь? – не обращает он внимания на мою попытку перебить его. – Сначала казалось, что просто волнуюсь. Как дорога, доехали ли, все ли нормально? Потому и написал. А затем… Мы просто начали общаться и остановиться было уже невозможно. – Он пожимает плечами и смотрит на меня немного растерянно. – Я знаю, как минимум, есть одно очень важное «но» – расстояние. Но когда ты приехала в Москву – не смог не сорваться и не приехать сюда. И… Я хотел сделать все правильно. Наладить общение, убедиться, что тебе тоже хорошо рядом со мной. А затем уже задумываться о дальнейшем.

– А я все испортила, – то ли спрашиваю, то ли утверждаю. Пальцы сжимают край одеяла на груди. Опускаю голову, испытывая какой-то глупый, детский стыд.

– Нет, – раздается совсем рядом. Матрас прогибается под весом Клима, а затем поверх моих рук оказываются теплые мужские ладони. – Я не понимаю, почему ты стыдишься своих эмоций, Ксюш? Что плохого в том, что ты пошла навстречу своим желаниям и… случилось то, что случилось?

– Потому что это все запутало, – шепчу чуть слышно и тут же поднимаю