Красных Родниках сразу поймут, что я прислал не абы кого, а главного дворецкого своего поместья.

— Поместья? — удивился Ефим. — У нас же просто усадьба без душ.

— То ли еще будет, дружище.

В поездке я посвящал Ефима в подробности своих похождений и рассказывал, что из написанного в газете, мягко говоря, неправда. Он охал и качал головой, кулаки его то и дело сжимались, но теперь уже против наших недоброжелателей.

Спрашивал он и об Игоре. Заодно я наказал отправить в полк письмо и рассказать о случившемся, мол, если брат решит навестить усадьбу, то она переехала в Красные Родники.

Ефим пересел на поезд в сторону Пригорского уезда, а я остался в Камске.

Пора посетить офис «Северного правдоруба» и узнать, что там наворотил Алексей Скороход.

Камск был настоящим городом с кирпичными и каменными домами и проезжей частью для лошадей и повозок.

По широким тротуарам прохаживались опрятно одетые горожане. Рабочие, купцы, чиновники и лица интеллигентной наружности с неопределенным статусом. Сударыни носили открытые платья, прикрывались от яркого апрельского солнца тканевыми зонтиками. По высоким цилиндрам и изящным костюмам можно было заметить вкрапления аристократов-магов.

На одной из центральных улиц я нашел редакцию «Северного правдоруба». На вывеске были перекрещенные топор и писчее перо.

Я вошел внутрь и сразу попал в оживленный зал, полный столов и конторок. Стучали клавиши печатных машинок, туда-сюда сновали журналисты с деловыми лицами. Пахло дешевой газетной бумагой, типографской краской и потом.

Я поймал за локоть проходящего мимо парня в рубашке с закатанными рукавами.

— А? — сказал он.

— Хуй на, — вежливо ответил я. — Скажи мне, где я могу найти Алексея по прозвищу Скороход.

Парень похлопал глазами.

— Нет его здесь, сударь. Уволили недавно-с. А вы по какому вопросу?

— Главный редактор где сидит?

— Второй этаж, первый кабинет налево. А вы по какому вопросу?

— Как его зовут?

— Петр Сергеевич. А вы…

Быстрым шагом я двинулся к лестнице. По пути сграбастал с одного из столов номер газеты, в котором вышла про меня статья, скрутил в трубочку, словно собирался прибить муху. Сапоги глухо застучали по деревянным ступеням.

За спиной я услышал сопение — опрошенный мной парень семенил за мной, явно желая схватить меня за рукав, но не решался.

Я вышел в коридор. В мою сторону шел дородный мужчина, здоровенный, как холодильник. Массивный живот натягивал пуговицы на рубашке. В руках мужчина держал кипу бумаг.

— Петр Сергеевич, — послышался за мной голос парня. — Этот господин, кажется, к вам…

Петр Сергеевич сразу узнал меня. Взмахнул руками — кипа бумаг разлетелась по всему коридору.

— Кто его сюда пустил⁈ — воскликнул он.

Я улыбнулся волчьей улыбкой и пошел на него, разведя руки в стороны, словно собирался обнять старого друга.

Петр Сергеевич развернулся и побежал в конец коридора.

— Клавдия Денисовна! — закричал он. — Беда! Ваше сиятельство!

Он остановился перед последней дверью, хотел было толкнуть, но удержался и принялся нервно в нее барабанить.

Я не торопясь шел к нему.

— Войди, Петя, — раздалось за дверью.

Петр Сергеевич победно осклабился и ввалился в дверь. Я зашел следом.

За столом сидела пожилая женщина лет эдак… двухсот пятидесяти. Ладно, шучу, на вид ей было лет семьдесят пять, просто глаза наводили на мысли о прожитых веках.

Они были настолько выцветшие, что можно было предположить, что Клавдия Денисовна слепа, но это было не так, потому что она прищурилась, глянула сначала на меня, затем на Петра Сергеевича.

Щурилась она от дыма зажатой в уголке рта сигареты. Весь кабинет был застлан дымом, что поднимался слоями к потолку и там превращался в настоящую тучу — того и гляди сверкнет молния и хлынет дождь!

Клавдия Денисовна была маленькой, сухонькой, сидела с прямой спиной, словно на табуретке, а не в роскошном кожаном кресле. На ней красовался бордовый бархатный камзол: по краям плеч ткань была собрана в острые защипы, похожие на шипы.

— Что стряслось, господа? — проскрипела она.

Петр Сергеевич отошел к стенке и показал на меня пальцем.

— Волколак! — выдохнул он и закашлялся от дыма. — Он заявился прямо сюда, ваше сиятельство!

— И?

— Он опасен! Волколак! Вы же видели статью… Прошу вашего заступничества, как маг-куратора, который призван, дабы…

— Здравствуйте, Клавдия Денисовна, — сказал я учтиво и слегка поклонился.

Он чмокнула, доставая изо рта сигарету, и с интересом глянула на меня.

— Здравствуйте, молодой человек.

— Капитан Лютиков, — уточнил я. — Я пришел по поводу статьи, порочащей мое имя.

В присутствии маг-куратора газеты Петр Сергеевич расслабился, а услышав, как вежливо я говорю, он и вовсе оборзел.

— Претензии не принимаются, сударь, — сказал он и сделал шажок в мою сторону. — Газета выражает общественное мнение. Это называется свобода слова, чтобы вы знали.

— Это называется клевета, — сказал я.

Он фыркнул.

— Вздор. Это вы клевещите, сударь. Мы излагаем только факты, а трактовка — это личное дело каждого свободного гражданина. Вы тоже свободный гражданин, хоть и волколак. Конечно, вы в праве иметь свое мнение, но каждый наш читатель тоже его имеет, и вы в меньшинстве. Если вы плюнете в толпу, то она не заметит, но если толпа плюнет — вы утоните, ха-ха! Закон на нашей стороне. Хотите — подавайте в суд, из этого получится новая отличная статья. И даже не пытайтесь запугать нас! Ее сиятельство Клавдия Денисовна — маг. Нападение будет расцениваться, как…

Я молча взял его за ноздри. В буквальном смысле, хоть было и брезгливо совать пальцы в его мясистый нос. Петр Сергеевич всхлипнул и замычал. Я поднял руку чуть выше, заставляя его встать на цыпочки.

Клавдия Денисовна затянулась сигаретой и сказала:

— Капитан, зачем вы взяли за нос нашего главного редактора? Ему неприятно.

— Я пришел не для того, чтобы делать ему приятно. Совсем наоборот. У меня к вам деловое предложение.

— У вас минута, прежде чем это перестанет быть забавным, капитан, — сказала она.

— Благодарю, вы очень добры. Почему был уволен Алексей Скороход?

— Кто это? — пыхнула сигаретой Клавдия Денисовна.

Я отпустил нос Петра Сергеевича. Он судорожно вздохнул и схватился за него руками.

— Голос, — сказал я, вытирая пальцы об газету.

Петр Сергеевич взглянул на меня с ненавистью и сказал:

— Скороход уволен за некомпетентность. Его статья не отвечала высоким стандартам газеты.

— А я думаю, отвечала, — сказал я. — Восстановите его в должности и напечатайте его статью.

— Да как вы смеете тут командовать⁈ — воскликнул он и глянул на Клавдию Денисовну. — Я не возьму его в штат, у нас нет места для этого дармоеда.

— Нет места? Значит, кого-то придется уволить. Может быть, поставить его