графа, владеющего землями, в которые входила помимо прочего Камская губерния.

Часть уездов и волостей в губернии принадлежала различным баронам, как и несколько охотничьих лесов, но главное было за Каменским: губернаторское кресло и рудник.

На севере его владения обрывались, дальше земли номинально принадлежали императорскому роду, но там никто не жил. Там были дремучие леса, а еще дальше — снег, снег и снег. И Окиян Льда, где по поверьям до сих пор водятся ледяные змии, родственники крылатых огнедышащих змеев, которые существовали на землях Державы в Героический век.

Каменский любил разглядывать карту Державы на стене своего кабинета, попивая кофе. В его сознании карта оживала, он видел не точки уездных городов, а места, где бывал, сеть торговых путей и население.

Вот и сейчас он разглядывал точку под названием Кашинский уезд. Недавно ему пришло послание от тамошнего маг-куратора, барона Студенецкого. Дескать, следует представить к награде некоего капитана Лютикова, предотвратившего нападение хаотических тварей.

Откуда эти твари взялись — тот еще вопрос. Рудник истощается, волколаки плодятся, ходят слухи о контрабанде порохового оружия, а тут еще и черная магия. Как пить дать, кто-то из маг-кураторов распоясался, пользуясь отдаленностью от столицы. Каменский отхлебнул кофе и цыкнул зубом — сахара было маловато.

Единственное, что он не мог контролировать в своих владениях, так это деятельность маг-кураторов. Они подчинялись напрямую Магическому Сенату и приказу, в котором проходят службу. Вот как всегда: маг-кураторы назначены для порядка и сами же создают проблемы.

А тут еще этот Лютиков. Студенецкий написал, что тот — волколак. Отрадно, когда одна погань устраняет другую. Вот только эту погань придется теперь награждать.

Отщипнуть ему кусочек от своих земель? Потеря контроля, даже если это будет глухой бор на самом севере. Дать золота? В пересчете на деньги сумма получится неприятная. Что же с ним делать?

Обратить в каменное изваяние? Каменский усмехнулся. Эдак двух зайцев сразу убить: и от волколака избавиться, и памятник поставить. Гениально. В Героический век Каменские, маги Камня и повелители змиев, так бы и поступили. А сейчас люди не поймут-с. Деградация.

* * *

К графу меня пустили не сразу. Мне вообще повезло, что он занимал пост губернатора и часть дня проводил в городской ратуше. В родовой особняк таких, как я, не пустили бы ни под каким предлогом.

Привратник ратуши был одет в ливрею цвета пыльного серого камня. На знамени такого же цвета, что свисало с потолка до самого пола, был кристалл изумруда.

Выслушав, что я прибыл по делу Кашинского уезда, привратник сверился с бумагами и строго кивнул. Помурыжив меня в приемной еще около часа, он наконец проводил меня в кабинет графа Каменского.

Я вошел в просторную светлую комнату на верхнем этаже ратуши. Всю стену занимала карта Державы, у массивного стола с ножками в форме драконьих лап стояло здоровенное кресло, похожее на трон.

Каменский стоял перед картой и держал в руках блюдце с чашечкой. Мой обостренный нюх безошибочно распознал запах кофе.

Привратник представил меня, поклонился и вышел.

Каменский был высок и худ. Серые волосы были уложены к затылку, подбородок и щеки лоснились от гладкого бритья, но сохраняли серый оттенок. Глаза напоминали изумруд с родового герба.

— Я представлял вас менее опрятным, господин Лютиков, — сказал Каменский.

— По случаю нашей встречи, я вывел блох и надел одежду, ваше сиятельство, — сказал я.

Он бросил на меня пытливый взгляд. Лицо было непроницаемо, как лик каменного истукана.

Я уже знал, что он из дома Земли, но если тот же Тиноватов напоминал рыхлую земляную кучу, то Каменский однозначно был каменным монолитом. Интересно, маги выбирают стихию себе под стать или стихия делает их такими?

— Мне доложили, что вы пришли за обещанной наградой, — сказал Каменский, поставив пустую чашку на стол.

Садиться в троноподобное кресло он не стал, заложил руки за спину и уставился на меня.

— Так точно, ваше сиятельство, — сказал я, отыгрывая роль капитана.

— Увы, я не предложу вам земельный надел, ибо вы не имеете баронского титула.

— В награду мне не нужны земли, не нужно и золото, — сказал я, сделав акцент на последнем слове.

Как рассказывал Алексей, Каменский скуп, аки змий, которыми некогда повелевал его род. Сейчас мне это было на руку.

— Вот как? Что же вас интересует, господин капитан?

— Слава, ваше сиятельство.

— Я вас не понял.

— Попрошу взглянуть на эти снимки.

Я выложил на стол фотографии, где Студенецкий жмет мне руку, а рядом стоит Свиридов.

— Оу, вижу, вы увековечили момент своего триумфа, — сказал Каменский. — Быть может вам возвести статую в полный рост? Каменную.

Он отчего-то слегка улыбнулся.

— Благодарю, ваше сиятельство, но я не настолько тщеславен.

— Не искушайте мое любопытство, господин капитан. Зная вашу сущность, я готов ожидать какой-то страшной просьбы, как в старых сказках про лесную нечисть.

— Достаточной для меня наградой будет, если вы завтра утром прилюдно выразите мне благодарность за спасение уезда.

Каменский воззрился на меня с удивлением.

— Только и всего? — проговорил он с видимым облегчением.

— Да, ваше сиятельство. Но я попрошу созвать для этого весь народ на площадь, чтобы награждение было… оглушительным. Вы это можете?

— Это очень легко сделать, — сказал Каменский и добавил со странным сочетанием разочарования и облегчения: — И все-таки вы тщеславны, господин капитан. Это вас погубит. Любой бы воспользовался возможностью урвать кусок земли или золота.

Я как будто беспечно пожал плечами.

Еще один пункт плана выполнен. Оставалось надеяться, что Каменский не обрушит на меня каменную гору, когда узнает, в какую авантюру я его втянул.

Глава 25

Карающий огонь

Наутро по распоряжению Каменского граждане Камска были созваны на центральную площадь перед ратушей.

Собралась огромная толпа, заполнившая не только площадь, но и ближайшие улицы. Каменский нечасто выступал публично, и все пришли посмотреть, что же за событие стало тому причиной.

Ярко светило солнце, его лучи искрились в струях фонтана. Звонко прозвучали медные трубы, оповещая начало выступления. На портик ратуши вышел герольд рода Каменских и хорошо поставленным голосом провозгласил:

— Его сиятельство граф Владигор Змеевич Каменский, маг Земли пятого ранга, губернатор нашего края!

Под аплодисменты вышел Каменский.

Он усилил свой голос магией, слова звучали гулко, как падающие с неба камни. Говорил без подготовки, однако легко и без заминок.

Начал он издалека: про Державу, про народ, про магов, устанавливающих мир и справедливость. Перешел к заботе об уездных городах и наконец к вторжению «диавольских тварей» в Кашино.

Речь получилась яркой и доходчивой, словно