— Не перебивай. Чем больше газет соберешь, тем больше денег получишь. Скажем… — Я прикинул, сколько весит связка газет. Вес здесь измерялся фунтами и пудами, в фунте было примерно полкило. — За каждый фунт я заплачу по рублю.

— Аж по рублю! — ахнул Пырь.

— Ты уж постарайся. Наберешь стопку до потолка, получишь соответственно. Только смотри не вздумай мне подсунуть другой номер. Плачу только за тот, что с волколаком. Его много напечатали, так что это твой шанс разбогатеть. Можешь даже в уезды заглянуть. Завтра в полдень тут всё посчитаем.

Я сунул руку в карман и извлек горсть медных монет. В сумме было копеек тридцать. Такие деньги добросовестный горожанин зарабатывает за неделю.

— Подставляй корягу, — сказал я.

Пырь протянул ладонь, и я пересыпал в нее монеты. Глаза у Пыря тоже стали как монеты. Остальные мужики зашушукались.

— Аванс, — пояснил я. — Вздумаешь меня кинуть, я приду сюда и эту твою ладонь отрублю. Понял?

— Понял, ваше благородие… — сглотнул Пырь. — Можно начинать?

— Я хрен знает, чего вы стоите и теряете драгоценное время.

Мужики загомонили и двинулись в сторону города, по пути пытаясь поделить аванс. Кто-то забежал в ближайший подъезд и вышел с друзьями.

Я проводил их взглядом и хмыкнул. Удачно я их запряг на сбор макулатуры. Ситуацию с распространением порочащей меня информации это, конечно, не решит, но частично поправит. Всё вперед.

Алексей снимал комнату в одном из домов. На лестничной клетке пахло старой древесиной, половицы скрипели под моими сапогами.

Дверь открылась на стук, и моему взору предстал Алексей. Каштановые волосы были взъерошены, бакенбарды торчали в стороны как усы у кота.

«Дерьмо», — было первое его слово при виде меня на пороге, а затем он сказал:

— Господин капитан, если я скажу, что я тут ни при чем, вы поверите?

— Конечно, Скороход. Я человек доверчивый и открытый. Можно пройти?

— Да-да, разумеется…

Студенческую общагу по сравнению с жилищем Алексея можно было считать царскими хоромами. Здесь был матрас на полу и стол с пишущей машинкой — вот и вся мебель. Беленые стены были заклеены газетными вырезками, рукописными заметками и фотографиями.

— Из газеты к тебе никто сегодня не приходил? — спросил я.

— Нет, а должны были?

— Не должны, но могли и зайти.

— Меня уволили, господин Лютиков.

— Тоже мне новость. Не рассказывай, я в курсе всего. Я пришел за обещанным.

— Увы, моя статья существует только на гранках, в черновиках, — опустил голову Алексей.

— Мне нужны фотки. Они-то у тебя есть?

— Ах вот вы о чем. Да… я подготовил для вас экземпляры не только с вами, но и вообще со всего репортажа.

Он раскопал в ворохе листов на столе стопку фотографий и протянул их мне.

Вот я стою с серьезным лицом на перроне. Вот в кадре хтонические твари. Вот снова я, но теперь в третьей форме. Еще десяток фотографий… Вот мне жмет руку маг-куратор Кашинского уезда — Созонт Антипович Студенецкий, у него ошарашенное лицо, а рядом стоит Свиридов, его тонкие губы сдерживают ухмылку. Последнее фото было сейчас особенно полезным.

— Ништяк, — сказал я. — Замечательные снимки, Алексей. Не зря я собираюсь тебя продвинуть на место главного редактора.

Алексей издал странный возглас — будто курица снесла яйцо. Он откашлялся и проговорил:

— Шутить изволите?

— Я был сегодня в редакции. Познакомился с руководством. Оно мне не понравилось. Раз уж «Правдоруб» зарубил твою статью, то придется идти на крайние меры. Ты хочешь быть главным редактором?

— Ха, — выдавил Алексей неуверенный смешок. — Оно бы, конечно, славно было. Ума не приложу, как это можно провернуть.

— Предоставь это мне. Мой вопрос был другим.

— Ну-у… Если пофантазировать, я бы, конечно, развернулся! Но я не уверен, что справлюсь со штатом. Я новичок, а там бывалые журналисты, матерые… Разве станут они меня слушаться?

Я расхохотался.

— Алексей! Я видел, что из себя представляет сейчашний главред — говно на лопате, если по-чесноку. И он как-то справляется с этой работой. У тебя же характер во сто крат круче.

— Вы так считаете?

— Бляха, раскрой глаза! Когда из портала полезли исчадия, что ты сделал? Побежал в ужасе, как все остальные? Хрен там плавал! Ты зарядил в фотоаппарат пластину.

— Да, это же был великолепный материал…

— Ну ты даешь! Обычно люди прикрывают обстоятельствами свою подлость или малодушие, а ты прикрываешь храбрость. Просто представь, что на твоем месте сделал бы ваш Петр Сергеевич.

Я выждал несколько секунд, пока Алексей не улыбнулся пришедшей на ум картине.

— Вот, — сказал я. — Ты знаешь, как он бы себя повел. Да и большинство. Но ты встал посреди того хаоса и делал снимки. Брызги крови хлестали тебе в харю, кругом рык и крики, мимо зубы мелькают и клыки. А ты фоткал и запоминал.

Алексей вспомнил, что происходило, и передернул плечами от нахлынувших эмоций. Я продолжил:

— И после этого ты мне заявляешь, что не дрогнешь перед горсткой клерков?

В его глазах появился горячий блеск. Алексей покраснел, но не от смущения, а от пробужденной ярости. Не волколачьей, а обыкновенной, человеческой.

— Да уж, — выдохнул он. — Я всегда об это думал, но как-то не…

— Слишком много думал, — кивнул я. — Я просто обратил твое внимание на источник твоих дум. Слушай меня, Скороход! Газета встала у меня на пути, и дни ее сочтены. Посмотрим, что у меня получится, но так или иначе завтра она не будет прежней. Я хочу видеть тебя ее главным редактором.

— Но зачем вам это? Нет, я понимаю, что статья вам навредила, но почему вы хотите все переделать до основания?

— Волчий клан, Алексей. Я создаю сообщество, и моя задача не защититься, а атаковать. Мало лишь отстоять репутацию, нужно идти вперед и создать новое общественное мнение. И в этом газета под твоим руководством будет как нельзя кстати.

Алексей задумался и покивал. Вдруг глаза его сузились, он вскинул голову.

— При всем уважении, господин капитан, — проговорил он дрожащим от волнения голосом, — попрошу не рассчитывать на то, что мое издание станет ангажированным, то бишь вашей карманной газетой! Я не хочу и не буду искажать факты в угоду вашему клану!

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Вот об этом я и говорю, Алексей, вот об этом и говорю. Хар-р-рактер! Мне это нравится. А что до фактов — мне скрывать нечего. Правда меня устроит.

Прежде чем отправиться на прием к графу, я попросил Алексея рассказать о нем. Как журналист, Алексей знал про местную аристократию много полезного.

* * *

Владигор Змеевич Каменский — так звали